Ридли иногда подпевал какой-нибудь песне, играющей по радио, и все. Я смотрела в пассажирское окно, наблюдая как скудный ландшафт меняется от заснеженных равнин к лесам с деревьями, покрытыми зеленью, по ходу нашего продвижения на юг.

- Темнеет, - сказала я, наконец, и повернулась к нему.

Рука Ридли напряглась на руле, но он не отвел глаз от пустого шоссе перед нами:

- Ну, да.

- Мы можем поменяться. Я могу ехать ночью, - предложила я.

- Нет нужды. - Он покрутил головой, хрустнув шеей. - Ты тоже не спала все это время, так что нет никакой разницы, я буду рулить или нет. Мы в одинаковом положении.

- Будешь останавливаться на ночь? - спросила я, хотя, как мне казалось, знала ответ.

- Нас ждут утром. Нет времени на остановки.

Я замолчала, разочаровавшись в разговоре. Затем сползла пониже на сиденье и, согнув колени, положила босые ноги на торпеду. Но теперь тишина стала совсем невыносимой, и я повернулась к нему.

- Я сожалею.

Его скулы напряглась, и он, словно ожидая удара, спросил:

- О чем?

- О том, за что ты так зол на меня, - сказала я, потому что на самом деле не понимала, почему он разозлился. Что-то связанное с нашим поцелуем, очевидно, но я не понимала, что именно.

- Я не злюсь на тебя, - сказал Ридли, но казался раздраженным. - Я просто... - Его плечи опустились, а рука на руле расслабилась. - Я не знаю, что тебе сказать.

- Как-то... неловко, - согласилась я. - Но, может быть, если мы поговорим, то неловкость пройдет.

- Все хорошо. - Он почесал затылок и вздохнул. - Тот поцелуй прошлой ночью был ошибкой.

Я знала это. В глубине души я знала, что это было ошибкой. Но, тем не менее, после услышанного, мое сердце словно разорвалось пополам. Боль в груди была такой сильной, что я не была уверена, что смогу говорить. Но я смогла, и сделала это спокойным тоном и с ничего не выражающим лицом.

- Да, - сказала я, на удивление нормально и подавила свои сердечные мучения.

Он был прав, и поэтому у меня не было причин страдать. И если бы он не сказал, что это ошибка, то сказала бы я. Потому что мы оба это знали. Мы оба знали, что это никогда не повторится.

- Это случилось... - Он замолчал на мгновенье, словно забыл, что хотел сказать. - Я не знаю, почему это случилось, но это случилось.

- Это случилось, - сказала я, не зная, что еще можно сказать. - Но это прошло и, наверное, будет лучше, если мы сделаем вид, что ничего не было.

- Правильно, - прошептал он. - И после этого все снова будет о'кей.

- У тебя есть предложение получше? - Резко спросила его я.

Его губы сжались в линию, а глаза потемнели:

- Нет. Твой план отлично сработает.

Я провела руками по волосам, убирая их от лица, и мне стало жать, что он даже не спорил:

- Ты говорил Юни об этом?

- Нет. Еще нет.

Я снова откинулась на спинку и посмотрела на темнеющее небо, где начали появляться первые звезды:

- Может и не надо.

- Почему нет? - Спросил Ридли.

- Я просто подумала, что может, будет лучше, если никто не будет знать об этом.

- Хорошо, - сказал он после тяжелой паузы. - То есть, если ты этого хочешь.

- Сейчас, когда я назначена координатором для короля и королевы, и ты - мой сопровождающий и босс, мне просто кажется, что это не выглядело бы нормальным. Тем более что сейчас на мне большая ответственность.

- Правильно. Конечно, - сказал он с напряжением голосе.

- Как на счет музыки? - спросила я, так как разговор не складывался, как я надеялась.

Не дожидаясь его ответа, наклонилась и включила радио. Играла песня группы Бастилия (англ. инди-поп группа) «Помпеи», под которую я обычно любила подпевать, но сейчас я просто хотела, чтобы она заполнила тишину между нами, и я смогла снова смотреть в окно и делать вид, что мне не тяжело находиться так близко к Ридли.

Мы ехали всю ночь и, благодаря энергетикам, вкус которых Ридли ненавидел, ему удалось не заснуть. Я немного поспала ранними утренними часа, прислонившись головой к холодному стеклу окна, но он отказался пускать меня за руль, поэтому я не чувствовала себя виноватой.

Название «Сторваттен» в достаточно свободном переводе означало «великая вода», что очень подходило, ведь столица Скояре располагалась на северном берегу озера Верхнее, недалеко от границы между провинцией Онтарио и штатом Миннесота.

Когда мы были примерно в двадцати минутах езды, Ридли остановился на обочине, чтобы мы могли размяться. Не стоило нам встречаться с королевскими особами взъерошенными и в неопрятном виде. Он стоял сбоку от Land Rover , переодевая свои джинсы на строгий костюм, а мне пришлось лезть на задние сиденья внедорожника.

Я сомневалась, что надеть - брючный костюм или платье - пока, наконец, не решила, что платье подходит больше, а затем наспех сделала макияж и уложила волосы. Ридли уже сидел за рулем, когда я вернулась на переднее сиденье, аккуратно усаживаясь, чтобы он не заглядывал под мою юбку. Я никогда не носила платья ниже коленей, чтобы они не ограничивали мои движение, если придется драться.

Ожидалось, что дворец Скояре будет красив, и когда мы подошли к нему, в свете восходящего солнца, окрашивающего озеро в розовый и желтый цвета, он не разочаровал. Здание наполовину погружено в воду, с выступающей над озером крышей, словно остров. Вход был на земле, в виде причала с дорожкой из кирпича и дерева, ведущей к парадной двери.

Ридли остановился на краю причала, где слуга озвучил нам, что известит короля о нашем прибытии, прежде чем сесть в наш внедорожник и отправиться парковать его в гараже по соседству. Когда мы вышли на причал - до входа во дворец было около мили, я подняла руку, загораживаясь от солнца, чтобы, наконец, рассмотреть его получше.

Он разительно отличался от дворцов в Дольдастаме или Трилле, который мне однажды пришлось посетить. Те были красивы, но похожи на дворцы или замки. Этот был чем-то потусторонним, со стеклянными стенами в форме завитков и спиралей, рвущихся в небеса.

Когда мы достигли дверей из тяжелого железа, Ридли громко постучал, а я подняла взгляд вверх на фантастическую конструкцию, возвышающуюся над нами. Скояре, вероятно, обладали сильным даром убеждения, если смогли заставить местных жителей не видеть этот волшебный дворец. Он был полупрозрачно-синий, и это могло помочь ему слиться с озером, но единственно верный способ избежать вмешательства людей - психокинез.

- Ты очень хорошо выглядишь, - сказал Ридли, отвлекая мое внимание на себя. Его руки были сложены на груди, и смотрел он на дверь прямо перед собой. - Я всегда думал, что тебе идут платья. У тебя ножки как раз для них.

- Ножки? - удивленно переспросила я.

Он ухмыльнулся:

- Это крутое название ног.

Я смотрела на него, пытаясь найти слова в ответ, но тут двери распахнулись, и мы вошли.

Изнутри дворец, казалось, был сделан изо льда. Большинство стен представляло собой стекло в несколько футов толщиной, которое казалось голубоватым, но было обработано песком, что придавало ему матовость. Некоторые стены покрыты серебристо-синими обоями, которые напоминали морозные узоры.

Стеклянные стены, окружавшие просторный главный зал, были сделаны в форме волн, от чего казалось, что мы стоим в центре водоворота. Пол представлял собой большие листы стекла, позволяя видеть водоем под ногами.

- Взгляни, - прошептал Ридли и показал на девочку в купальнике, плавающую под нами.

Нас оставил здесь слуга, который приветствовал у входа, а теперь пошел за королем. Это дало нам время, чтобы восхититься необычными и пышными декорациями дворца Скояре.

- Так мило с вашей стороны, что вы приехали, - произнесла женщина, напугав нас, отрывая от рассматривания зала.

Когда она шагнула нам навстречу, шлейф ее элегантного сапфирового платья потянулся за ней по полу, на губах играла легкая улыбка, которая не отражалась в холодно-синих глазах. Ее фарфоровая кожа была слегка подернута морщинками, и я заподозрила, что ей уже около шестидесяти, хотя она все еще сохранила красоту, которая была у нее в молодости.