— Красиво вы говорите. Что же помешало вам стать археологом?

— Война, — вздохнула. — Все, Андрей, перекапустила война.

Только теперь заметил, что они, как встретились, так и стоят у кладбищенских ворот.

— Вы сегодня не на строительстве? — спросил учительницу.

— Сегодня троица, к вашему сведению, — ответила, смеясь, Людмила. — Решили передохнуть.

— Не помню такого решения.

— Ну, я встретила Наталку, Наталка меня — так, одно к одному… Вы спешите, Андрей?

— Еду домой.

— А я? А меня?..

— Вам тоже пора. Вечереет.

— Я бы так хотела увидеть поля! — Людмила поглядывала на повозку.

— Думаю, случай для этого представится. И очень скоро.

Девушка посмотрела на него с интересом.

— Имеете в виду жатву?

— Жатва. Чудесная пора!

— А я думала сейчас, вдвоем.

— Это невозможно, Людмила Тарасовна.

Ее глаза смотрели на него зачарованно, нежно, и Андрей не выдержал взгляда, отвел глаза. Никогда еще он не был в таком положении, и оно смущало его.

— Боитесь? — лукаво спросила Людмила.

— Кого мне бояться?.. И вообще: что это все такое? Я проводил вас вовсе не для того, чтобы дать основание…

— А без оснований, по-человечески, вы можете меня понять? Может быть… может быть… я люблю вас…

Андрей растерялся. Он покраснел, ладони стали влажными.

— Вы, кажется, собирались уезжать, Людмила? — выдавил он с трудом.

— Но вы уговаривали меня остаться…

— Извините. Я так не ради собственных интересов. Я могу…

— Что можете?

— Помочь вам с откреплением. Поговорю в райкоме.

Плечи, до сих пор гордо державшие ее красивую головку, вдруг опустились, в глазах сверкнули слезы.

— Понимаете, — продолжал Андрей, — вам… будет трудно. Я люблю Марийку. Это у нас давно. Очень давно. Было бы великим грехом и перед нею, и перед вами… Вам в самом деле лучше уехать. Скажете, что дома что-нибудь с родителями…

— Эх вы!.. — кинула презрительно Людмила и отвернулась.

— Какой уж есть, — сказал, не найдя лучших слов. — И не будем сердиться друг на друга. Слышите, Люда?

Но она вдруг закрыла лицо руками и стремглав бросилась прочь.