Подошла Софья. Утомленно опустилась на стул напротив Андрона.

— О Степане не слыхать? — с трудом проговорил Андрон.

— Нет!

— Андрейка где?

— В дозор пошел, их к дороге послали…

Нервный, быстрый в движениях, вошел Гураль.

— Хомин здесь? — спросил он с порога.

От стола отделилась фигура. Они наскоро о чем-то посоветовались, Хомин вышел, а Устим снял с плеча и положил на стол автомат. Попросил ближе пододвинуть лампу. Двери снова раскрылись, и в сопровождении Хомина вошли четверо незнакомых. Это были красноармейцы. Один прихрамывал, у другого белела забинтованная голова.

— Садитесь, товарищи, — пригласил Гураль.

Красноармейцы тихо обронили «здравствуйте», положили у стены вещевые мешки, поставили около них винтовки. Они были молодые, — видно, недавнего призыва.

— К нам пополнение, — обратился Устим к присутствующим. — Примем?

— А почему же, места хватит.

— Откуда? — сразу же послышались любопытные голоса.

— Знакомиться будем потом, — предостерег Гураль. — Они отстали от своих. Раненые, — добавил зачем-то. Устим снял фуражку, пригладил влажные волосы. — Внимание, товарищи!.. — Так он начинал заседание исполкома, так обращался к людям на собраниях. — Враг нагло напал на нашу землю, нарушил наш мирный труд. Части Красной Армии отступают. Мы остаемся. Нам будет трудно, но нам к трудностям не привыкать. Отныне мы — партизаны, мстители. А партизанский закон один — бить врага! Бить везде и всегда, чем попало и как придется… Прошу всех встать, — предложил Гураль и, когда все поднялись, продолжал: — Перед лицом смертельной опасности, нависшей над нашей Родиной, перед лицом своих родных и близких, товарищей, друзей поклянемся…

— Клянемся! — единодушно, глухо повторил зал.

— …быть честным, самоотверженным в борьбе и беспощадным к врагам…

— …беспощадным к врагам!

— …Кровь за кровь!

— Смерть за смерть!

Какое-то мгновенье стояли в молчании, мысленно повторяя клятву: «Кровь за кровь! Смерть за смерть!..» Сколько раз в своей жизни приходилось им сталкиваться со смертью. Сколько смертей, крови и слез видел их обездоленный край! Кажется, в самом пекле не встретишь столько, кажется, могла бы уже обессилеть душа и пропасть надежда. Но в сердцах этих людей — ни страха, ни усталости, ни колебаний. Они пылали презрением и злобой к врагу, жаждой мести и победы.

Пуща бушует в бурю!