Но проблему решает Ашер. Он открывает рот и вдруг начинает заикаться:

— Я… — выдавливает он, а затем… виновато улыбается. — Я…

О Господи, он что, собирается бросить меня прямо около алтаря, на виду у всей элиты Сиднея? Перепуганное лицо Селии доказывает, что все к тому идет. Но ведь я даже не знаю, что ответила бы, если бы настал мой черед… а теперь от позора меня отделяет одно лишь слово, которое не звучит только потому что сзади раздается громкий топот ног. Окончательно запутавшись и мечтая хоть как-то оттянуть страшный момент, я оборачиваюсь и застываю столбом. О нет, лучше мне совсем не становится. Я уже знаю, что вновь прибывший просто не мог явиться с хорошими вестями. И становится так страшно, что внутри все леденеет.

— Джоанна, врачи не смогли остановить… — хрипло произносит Лайонел. Его руки сжаты в кулаки в карманах брюк, волосы взъерошены, а взгляд какой-то полубезумный.

— Роды? — спрашиваю я, старательно отгоняя все дурные предчувствия.

— Нет. Кровотечение. Она умерла, Джо. Полчаса назад…

Кажется, Лайонел держался только ради этих слов, потому что после он буквально падает на колени, а следом за ним на пол летит мой букет. Кажется, будто мир раскололся, а его обломки один за другим ударяют меня по голове. Толпа шумит, люди вскакивают с мест, а я выдыхаю и больше не могу вдохнуть. Голова кажется пустой и набитой ватой, она кружится от чертова недостатка кислорода, вызванного непонятно чем, то ли корсетом, то ли моим организмом, который не в состоянии принять факт смерти Керри. Я никогда никого не теряла, я даже примерно не представляла, каково это. Кажется, будто все происходящее — злой розыгрыш. Если бы Лайонел не был человеком, который никогда не станет шутить подобным образом, я бы рассмеялась и потребовала бы выставить его вон.

Но несмотря на все терзающее недоверие, мое сердце будто приобрело рот, разинуло его и начало издавать дикий вой, обжигающий каждую клеточку тела. Ощущения невыносимые, непередаваемые. Все тело дрожит, отказываясь подчиняться. Почти не чувствую ног, будто я зависла в пространстве. Вокруг бегают и суетятся люди, а я наблюдаю со стороны, едва фиксируя происходящее. Вижу, как Клегги обнимают малышей Керри, на лице у Мадлен ужас, смешанный со слезами. Она не в таком, шоке, как я, она может хотя бы двигаться, как и все остальные. Кажется, во всем этом зале мои ощущения разделяет только один человек. Селия стоит по другую руку Ашера и ловит ртом воздух, она бледна, точно привидение, тоже парализована случившемся. Смотрю на нее и понимаю, что не имеет значения, как и когда, но она мне солгала. Именно злость на эту женщину заставляет меня отмереть и начать двигаться дальше. Я срываю чертову фату, бросаюсь к Лайонелу, не обращая внимания на платье, падаю рядом с ним на колени и прижимаю его голову к своей груди. Столь старательно создаваемая мастером прическа разваливается, мои завитые, до тошноты безупречные локоны смешиваются с взъерошенными волосами Лайонела, прилипают к декольте, уже влажному от слез мужчины. И я заставляю себя думать об этом ощущении, о неудобной юбке, о мозоли от новых туфель, я готова сконцентрироваться на чем угодно, только не на своей горечи. Я стараюсь думать о боли Лайонела, потому что своей мне не пережить. Не сейчас.

Люди не знают, что делать, смотрят на нас и заламывают руки. Очень кстати то, что Селия, наконец, обретает над собой контроль и объявляет, что ввиду последних событий свадьба отменяется. Ах-ах, достопочтенная миссис С*чка, что же изменилось с тех пор, как мы сюда приехали? Не то ли, что у твоего братца оказалась кишка тонка?! Подобное лицемерие отвратительно!

Боже, что мы вообще творили еще несколько минут назад?! Какая глупость эта свадьба в сравнении с потерей молодой женщины, которая оставила вдовцом прекрасного мужчину и троих детей. Да на этом фоне в этом мире все пустяк. Прочь такие мысли. Главное сейчас не заплакать, а то я просто не остановлюсь!

Наконец, к нам приближаются Селия и Роберт. Они помогают Лайонелу встать, шепчут ласковые утешающие слова, а меня поднимают мужские руки. Такие надежные и знакомые. И, разумеется, это не Ашер. В приступе лихорадочного поиска опоры и надежности в осыпающемся прямо под ногами мире, я крепко цепляюсь пальцами за лацканы пиджака Шона и утыкаюсь головой в его грудь. Я не могу иначе, я не могу его отпустить. Потому что он знает, сколько она для меня значила. Потому что он знает, насколько сильна была ее поддержка, хотя бы когда мы с ним были вместе и жили вместе. Керри была единственным человеком всей моей жизни, которого он признавал, не препятствовал, не отвергал. Он понимает, ему объяснять не нужно.

— Не дай мне заплакать, пока я ее не увижу, — шепчу я. — Я должна ее увидеть. Почему я прошу об этом Шона? Почему не человека, за которого собиралась замуж? Потому что он, фактически, отверг меня, а теперь и вовсе куда-то исчез? Или случись такое в любой другой ситуации, я все равно не поступила бы иначе? И имеет ли это значение, если Картер остался? Он всегда рядом. Кажется, даже если все вокруг рассыпется в пыль, он останется. И только он, изо всего моего мира.

— Отвези меня в больницу, — прошу я у него.

— Куда? — спрашивает подошедшая Селия.

Поворачиваюсь к ней, но пиджак Шона так и не отпускаю. Уверена, если кто и может пробиться в любое место мира, то это сестра Ашера. Вот и пусть. Сегодня сорвалась моя свадьба, моя подруга мертва. Сегодня мне должен весь мир!

— Я должна увидеть ее! Вы двое, отвезите меня в больницу. К Керри!

И серебристый свадебный лимузин, предназначенный для четы счастливых новобрачных, везет к больничному моргу брошенную у алтаря невесту, ее бывшего любовника и сестру незадачливого жениха. И компания, и зрелище весьма нетривиальные. Глядя на подобную машину вдали от мест, полных счастья и радости, люди замирают с открытыми ртами. А затем из лимузина, ко всему, выскакивает невеста и с полубезумным видом, подхватив полы платья, мчится вверх по лестнице.

Ворвавшись в больничные помещения, я прямо с порога кричу:

— Керри, где она?! Отвечайте!

И пусть мне скажут, что это ошибка, что Лайонел сошел с ума и все перепутал, пусть успокоят. Или, черт возьми, разбудят. Врачи уже тычут в меня пальцем, намереваясь выставить, но я же с подкреплением.

Шон хватает меня за плечи, не позволяя наделать еще больше глупостей, а Селия переходит в режим «уж мне-то ты точно не откажешь». Она делает несколько шагов к медсестре и по-деловому спрашивает:

— Мы хотели бы видеть Керри Прескотт. Где она?

И на лице у медсестры появляется понимание и сочувствие, отчего мое сердце снова разевает свою отвратительную пасть и начинает свой вой. Хочется свернуться в клубок на полу, прямо тут. И чтобы Шон с Селией были рядом. Чтобы просто не оставляли одну. Я так надеялась, что все это ошибка, но нет…

— Пойдемте со мной, — прерывает мои мучения медсестра и действительно ведет нас в морг…

Она лежит на холодном столе. Она здесь не одна, но остальных я не замечаю. Кажется, будто в ней весь мой мир. Селия и Шон остались за дверью, чтобы не мешать, и я им за это благодарна.

Врачи коротко пересказали, что произошло. Лайонел вел машину, когда у Керри начались схватки, и они сразу поехали в Сиднейскую больницу. Доктора без труда медикаментозно остановили преждевременные роды и настояли на наблюдении. Разумеется, Керри не хотела оставаться, она чувствовала себя хорошо, и уже почти добилась выписки, как вдруг потеряла сознание. Началось кровотечение, ее отправили на операцию, извлекли ребенка, но не спасли ни его, ни мать. Все случилось просто молниеносно быстро и, на первый взгляд, внезапно. Хотя… предпосылки-то были. Беременность не задалась с самого начала, Керри госпитализировали трижды, даже пытались положить на сохранение до самых родов, но упрямая миссис Прескотт лишь отмахивалась: у меня уже трое детей, и никогда ничего не случалось. Вот оно, доказательство того, что все когда-то бывает впервые.