— Надеюсь, но все надежды в моей жизни так редко сбываются.

Местность начала ощутимо подниматься. Резко, будто земля под нашими ногами вспучилась. Я вглядывался в каждый домик, но не замечал ничего подозрительного, пока не увидел, что стена одного из домов частично обрушилась так, будто действительно земля резко пошла вверх.

— Стой! — крикнул я Судье и остановился сам. Но было уже поздно.

Мостовая под нами провалилась, и мы с кучей мёртвой земли и камня рухнули в образовавшуюся яму. Я едва успел сплести кокон из Тени, чтобы хоть как-то смягчить падение, рядом полыхнуло Светом — Судья тоже успела среагировать.

Падение-то я смягчил, но энергии на то, чтобы кокон не разрушился при ударе о землю (хотя я быстро понял, что упал совсем не на землю), у меня не хватило. Я успел сгруппироваться во время короткого полёта, потому падал на ступни и ладони одновременно, чтобы распределить тяжесть своего тела, да и высота-то была метров пять, я вообще ничего не должен был сломать. Я и не сломал.

Знакомая раздирающая боль в животе, чуть выше и левее пупа, и я с тихим стоном замер на четвереньках, нанизанный на острую и твёрдую, как сталь, кость, торчащую кверху из ровного чёрного пола. Комок истерично заверещал, информируя меня о том, что я здорово разорвал себе кишки. Хоть позвоночник цел... Но рана всё равно серьёзная, в нашей ситуации — даже слишком.

"Не шевелись, иначе увеличится кровотечение. Сейчас я оценю все повреждения, и будем думать, как снимать тебя с этого вертела".

"Длинная кость?"

"Метра полтора, просто так слезть с неё не получится. Скажи спасибо, что хоть тонкая".

— Эй, Палач! Жив? — раздался сдавленный голос Ораю.

Я огляделся, но не увидел Судью из-за поднявшейся пыли. Ну и чёрт с ней. Квест провален. Пусть возвращается назад, а я отлежусь и поползу к месту указанному на карте. Может, встретимся где-нибудь посередине пути... На меня напала жестокая апатия, хотелось просто полежать с закрытыми глазами, и чтобы меня никто не трогал, в том числе Комок.

"Кость отравлена?"

"Нет... не совсем... в ней Тьма. Настоящая, не Скверна".

"И что теперь?"

"Не знаю, как она на нас подействует. Прикажи этой бабе снять тебя, я пока буду сдерживать кровотечение".

"Я могу опереться на Тень..."

"Не можешь! Канал закрылся, Тьма его перебивает! Пусть снимет тебя с кости, её Свет должен помочь".

— Судья! — позвал я. — Судья! Мне нужна твоя помощь.

Перепачканная Ораю появилась из облака пыли и хладнокровно оглядела меня с ног до головы, после чего сдержанно выругалась. Её не слишком-то волновала моя рана, куда хуже было то, что она ставит под угрозу нашу миссию, которая и так уже почти провалилась.

— Сможешь снять меня? Каши много в детстве ела?

— Смогу, — деловито отозвалась Судья. — Что делать?

— Подсунь руки под меня. Одну под живот, вторую под грудь. И тащи вверх, только старайся не дёргать.

Что может быть проще? Восемнадцатилетней девушке ростом метр шестьдесят и весом килограммов в сорок пять, ну, пятьдесят от силы нужно поднять меня (метр восемьдесят и килограммов семьдесят) на вытянутые руки на высоту в полтора метра. Была бы она обычным человеком, мне не жить. Впрочем, был бы я обычным, тоже вряд ли пережил бы такое.

Судья подсунула под меня руки, как я попросил, и замерла.

— Резкий рывок? — спросила она.

— Если хочешь меня помучить, можешь снимать меня медленно. — Я едва ворочал языком, а в голове воцарился настоящий бардак — прямо перед собой я видел то Топлюшу, то Корума, то разлагающегося прямо на глазах Гниющего, и каждый из них покрывался тёмно-серыми пятнами, а после исчезал, чтобы появиться снова. Комок истерично верещал, запрещая мне спать.

— Заманчивая идея. На счёт "три"?

Я невнятно застонал в ответ. Мой живот пронзила резкая вспышка боли, и я вырубился.

...Я видел неясную фигуру. Она приближалась ко мне сквозь абсолютный мрак, поглощающий любой свет. Странно, что я вообще заметил какие-то очертания подходящего ко мне существа — оно тоже отличалось антрацитовой чернотой. Через какое-то время я понял, что ко мне идёт — или, вернее, вышагивает, будто на подиуме — невысокая женщина.

— Где я? — спросил я, тяжело дыша. Странно, когда я успел запыхаться? По моему лицу струился пот, руки мелко дрожали, подгибались ноги. А в животе будто завелась крыса, пытающаяся прогрызть себе путь наружу.

— Там же, где и был, — прозвучал леденящий женский голос. — Я пришла к тебе не в своём физическом состоянии. Да и ты сейчас витаешь в других сферах.

Я огляделся и внезапно понял, что мы здесь не вдвоём. У моих ног копошился какой-то уродливый карлик. Он неуклюже пытался встать, словно был ребёнком... Да он и был ребёнком.

— Комок?

— Комок, — подтвердила женщина, и я почувствовал, как меня пронизывает могильный холод от одного звука его голоса. — Видишь, что ты с ним сделал?

— Что я сделал с ним?

— Ты его убил. Или дал жизнь, смотря с какой точки зрения судить.

— Не понимаю.

— Поймёшь.

Женщина приблизилась ко мне на расстояние вытянутой руки и остановилась. Я с трудом различал её фигуру, но мне почудилось что-то знакомое в ней. Будто я уже видел её где-то.

— Это последнее, что я могу для тебя сделать, человек, — сказала женщина. — Тебе нужно поторопиться, или я умру. Или перерожусь, если смотреть с другой точки. Но тогда мне придётся возложить свои надежды на него.

— На кого?

— Ты знаешь. Ты уже сам всё видел.

Сказав это, женщина шагнула вперёд и резким движением проткнула мой живот насквозь. Я даже не мог шевельнуться, пока она копалась в моих кишках. Это продолжалось долго, боль всё усиливалась, но, наконец, она выдернула руку. В зажатом кулаке я увидел ворох клубок червей, исходящих густой черной жидкостью. Женщина улыбнулась, показывая едва поблёскивающие от слюны чёрные клыки, и чавканьем затолкала червей в рот.

— Тень появляется, когда Свет рассеивает Тьму, или Тьма прокрадывается в царство Света. Если ты хочешь, чтобы всё встало на свои места, в тебе должен остаться Свет. Или я сделаю его своим избранником.

Женщина развернулась и так же чинно ушла, оставив нас с Комком вдвоём.

— Ма-ма... — простонал Комок. — Ма... ма...

...Лил дождь. Тяжёлые капли падали мне на лицо прямо с чёрного беззвёздного неба. Через пару секунд я понял — это тучи настолько чёрные и плотные, что стали абсолютно однотонными. К тому же, наступила ночь. Я попробовал пошевелиться, но мои руки оказались спутанными.

Я что-то невнятно просипел — в горле пересохло так, что даже это шипение причиняло мне боль.

Надо мной зависла размытая фигура, но я быстро узнал в ней Судью.

— Очнулся?

— Аххааа...

Ораю села рядом со мной и принялась распутывать ремни, стягивающие мои конечности. Когда мои руки были освобождены, я в первую очередь потрогал живот. Рана затянулась, но прикосновение вызвало боль, значит, кишки ещё не срослись. Мне бы отлежаться, а не растрясать требуху по дороге. Но... мы ещё днём говорили об отсутствии выбора.

— Зачем ты меня связала?

— Ты дёргался. И орал. Мне пришлось связать тебя.

Я сел и, найдя на поясе предпоследнее зелье выносливости, вылакал его.

— Где мы?

— Километрах в пяти от того подземного замка костей, дальше уйти у меня не получилось — моя энергия истощается. Я волокла тебя за собой на одеяле, так что у тебя может быть пара синяков на затылке и заднице.

Я потрогал саднящий затылок. Главное, волосы на месте, а синяки пройдут быстро.

— Нужно было меня бросить и идти одной. Я бы выжил.

Судья поднялась на ноги и кивнула в сторону возвышающихся невдалеке развалин.

— Нужно идти к храму Корда, возможно, там удастся укрыться от дождя.

— Почему ты меня не бросила? — спросил я, так же игнорируя последнюю её фразу.