Вторая буря, куда слабее первой. Жрецы опять поднимают над своими головами щит, но и он гораздо был меньше прежнего. По краям щита толпа осквернённых превратилась в прах и грязь, а через четверть минуты стихия продавила щит из Света и Скверны, выкосила пару сотен проклятых и утихла. За нашими спинами бушевали големы и миньоны. То ли на том конце холма было куда меньше жрецов, то ли они не успевали справляться с призванными, но эта атака возымела куда больший эффект, на пару минут очистив приличный кусок поля от живых проклятых. Но и здесь маги не сумели привести нашу армию к победе — жрецы быстро залатали прорехи и отправили осквернённых в рукопашную.

Отрядам с моей стороны холма приходилось несладко. Свей отошёл на левый фланг отбивать массированную атаку жрецов, и его место беснующейся в толпе врагов машины для убийства пришлось занимать мне. А осквернённых со светящимися пальцами и глазами становилось всё больше. Трое прорвали защиту из Тени, практически не пострадав, и мне пришлось взяться за саблю. Голова одного развалилась на две половины, второй повалился, лишившись левой руки и части грудной клетки, а третий вцепился зубами в мои пальцы на левой руке. Моя ладонь выстрелила пастью Комка в его голову, прошив насквозь, но челюсти проклятого размозжили вторые фаланги у указательного, среднего и безымянного пальцев. Я вновь влился в ряды воинов, не давая дрогнувшему ряду развалится. Заметил, что окровавленного Репья кто-то уносит к вершине холма, но тут же меня отвлёк крупный жрец, пытающийся достать меня костяным копьём.

Всё это время я судорожно выискивал засранца, освящающего осквернённых. Убью его, и о зомби, что рвут Тень, можно забыть. Он должен быть где-то рядом... должен... в ряду врагов, но так, чтобы можно было следить за мной...

Вот он. Вернее — она. Высокая стройная женщина с длинными льняными волосами, торчащими из практически голого черепа, в полусотне метров от наших позиций. Она пару секунд стояла, высоко задрав руки к небу, а после опускала их, будто совершая какую-то молитву. Её распотрошённая правая грудь вывалилась из разодранного жреческого одеяния, в ней кишели личинки, шевелящиеся в гниющем жире, в то время как левая, нетронутая, крепкая и мощная, размером с голову взрослого человека, эротично колыхалась при каждом движении. Её окружали осквернённые, причём большая часть стояла лицом к ней. Один из них сделал шаг вперёд, погрузил пальцы обеих рук в кипящий гной правой груди. Он несколько секунд шарил руками в месиве, его собственная плоть отваливалась с кистей до тех пор, пока не осталась голая кость, после чего осквернённый сжал ладонями левую грудь, и те засветились. Когда он повернулся ко мне, я увидел, что и его глаза Сияют тем же светом, что и ладони. Осквернённый исчез в толпе безумцев по направлению ко мне, а его место занял следующий. Всё это продолжалось не больше десяти секунд.

Я растворился в Тени, вызвал как можно больше фантомов, чтобы наш ряд не распался под напором зомби, и принялся прокладывать себе дорогу к этой жрице. Проклятых с костяными пальцами были уже десятки, один из них прорвался сквозь защиту и вонзил правую руку мне в бок, разорвав куртку и выдрав кусок кожи, но я упокоил его, смахнув саблей голову. До стоящих ко мне спиной осквернённых были уже считаные шаги, но в этот момент дорогу мне преградили ещё две жрицы, держащие в руках короткие деревянные посохи с вырезанными витиеватыми узорами, по которым явно проходили всполохи Света. Они напали на меня с чудовищной скоростью и ещё большим рвением. Я плюнул в одну из них ядом и отступил. Яд начал разлагать кожу на лице моей жертвы, но та, даже лишившись зрения, продолжала наседать, в то время как другая разбивала в клочки один Клинок Тени за другим. Осквернённых вокруг стало меньше (не считая тех, что обступали главную жрицу), будто они давали нам место для поединка, но всё равно продолжали путаться под ногами, вонзая свои светящиеся пальцы в мою защиту. Я налетел на слепую, нанося беспорядочные удары Клинками Тени, но та ловко отбивалась своим посохом.

— Чтобы увидеть твою Тьму не нужны глаза, — сказала мне та, у которой ещё оставалось какое-то подобие лица.

— Мою Тень, — ответил я. — Тень, что превратит твою Скверну в прах и выпьет твой Свет.

Жрицы синхронно пригнулись, готовясь к атаке, а я поднял потрёпанные в бою Крылья Тени. Сейчас они действительно напоминали крылья птицы, а не перепончатые вроде тех, что у летучих мышей — встретившаяся со Светом Тень превращалась в лоскуты, которые походили на перья.

А время шло. Время кончалось. Короткие вспышки боли в голове говорили о том, что фантомов оставалось всё меньше и меньше. На мою спину попробовали запрыгнуть трое осквернённых с освящёнными пальцами. Жрицы атаковали...

... и в этот момент их от меня отрезала стена огня. Мои противницы пробили её, но я без труда расправился с полыхающими фигурами, уже находящимися на грани агонии. Свей умудрялся следить за всем полем битвы и оказывать помощь там, где она была нужна.

Стена огня опала, и я, в один прыжок оказавшись у ждущих освящения осквернённых, принялся резать их. Первые несколько секунд они не оказывали никакого сопротивления, а когда жрица сбросила свои чары, притягивающие их к себе, было уже поздно. Я ударил её Крыльями в грудь — во все стороны полетели ошмётки Тени — и, повалив на землю, принялся кромсать её тело Клинками. Она отбивалась, выставляла защиту, но та быстро пала под моими ударами. Я вонзил жало Комка под её левую грудь и, впрыснув большую дозу яда, начала отступать — со всех сторон ко мне тянулись жрецы, жаждущие мести за свою предводительницу.

— Отступай медленней! — Казалось, что Свей говорит мне на ухо, хотя я чувствовал, что он даже не в сотне метров от меня. — Затягивай, заманивай!

Противник напал толпой. Среди них в достатке было и тех, что успели унести крупицу Света на своих костях. Я закричал от боли, когда одно крыло вырвали чуть ли не с мясом. Я быстро отрастил его, но это стоило больших усилий и отняло слишком много энергии для моих и без того пострадавших запасов.

— Ещё десять шагов. Медленней!

Я стиснул зубы и принялся вычерпывать остатки собственных сил, чтобы выстроить достаточно хорошую защиту вокруг себя и обеспечивать хотя бы полдюжины Клинков для того, чтобы отбиваться от самых настырных противников. Сил едва хватало. Я испытывал острое желание зачерпнуть сил из своих новообретённых адептов, но это могло прикончить большую их часть — слишком мало в них было энергии, слишком небольшое время прошло с тех пор, как они влились в мою сеть.

— Пять шагов, Доктор. Четыре.

Ни один из осквернённых не мог добраться до меня. Но разорванные клоки Тени будто кровоточили, вытягивая из меня всё больше и больше сил.

— Ещё шаг, Доктор. Шаг.

Я отступил и собрал остатки своих сил, чтобы выставить Щит прямо перед собой. И всё равно едва не ослеп от белого яростного пламени, пожирающего всё в радиусе полусотни метров — в ход пошли тщательно сберегаемые бомбы. Свей берёг их либо для того, чтобы переломить ход сражения в свою пользу, либо чтобы погибнуть, забрав с собой как можно больше противников. Чувствуя, как моя одежда нагревается и начинает тлеть от нестерпимого жара, я опрометью бросился бежать к холму, где можно было встать плечом к плечу с соратниками и хоть немного отдохнуть. Возвращаясь, я заметил, что такой же пожар полыхает ещё в трёх местах.

А ещё обратил внимание, что солнце уже пересекло полдень. Мы что здесь, уже часа полтора сражаемся?

Я не успел встать в строй, как земля под моими ногами задрожала и вспучилась. Я едва успел отпрыгнуть назад, к разрастающемуся благодаря магии пламени, благо там не оставалось противников.

Из-под земли медленно выкарабкивалось нечто. Огромный — метров четырёх в высоту — скелет с многосуставчатыми руками, рёбрами, покрытыми рядами длинных шипов и головой, собранной, казалось, из десятка разных видов животных и нескольких человек. Когда он выбрался из-под земли до пояса, возникла вторая пара рук, куда длиннее первой, она торчала из спины и вместо пальцев из ладоней торчали шипы с сочащимся ядом. Изогнувшись, скелет одним рывком высвободил нижнюю часть тела и встал надо мной.