Масаки не собирался придираться. Тем не менее его раздражало: они явно живут на территории иностранного государства, но защищают лишь свой народ и даже превратили квартал в крепость.

Тем не менее он стоял перед северными вратами не из-за того, что хотел излить разочарование.

— Откройте врата! Иначе мы будем считать, что вы в сговоре с захватчиками!

Масаки стоял здесь, полностью готовый к бою, потому что враг сбежал в Китайский Квартал. Было невозможно сказать, когда в его сторону полетят пули. Может, полетят даже гранаты или магия. Не было гарантии, что магическая защита выстоит. Поэтому он стоял в одиночестве в состоянии повышенной боеготовности и был готов в любую секунду развязать свою магию.

Хотя Масаки и говорил иначе, он уже давно принял решение насильственно нарушить периметр, когда придет время.

Если бы врата открылись сразу после запроса, то они, прежде всего, не сбежали бы в этот квартал.

Даже если живущие в квартале люди не в сговоре с силами врага, как только вошли, вражеские солдаты должны были захватить механизм двери. Маловероятно, что безоружные граждане могут что-то предложить, помимо символического сопротивления.

Тем не менее, после того как Масаки крикнул, перед его удивленным взглядом постепенно открылись двери.

Вышла небольшая группа людей во главе с молодым человеком с аристократической аурой, он был на пять-шесть лет старше Масаки.

Они вели с собой связанных захватчиков.

— Меня зовут Чжоу Гонджин, — молодой человек представился.

— ...Чжоу Гонджин?

— Это мое настоящее имя.

Чжоу Гонджин — так звали известного военного стратега времен трех королевств. Молодой Чжоу, похоже, привык к такой реакции. Увидев, как Масаки склонил голову, молодой человек любезно рассмеялся.

— Мои извинения. Я Итидзё Масаки. — Слишком долго игнорировать приветствие старшего человека было бы невежливым, поэтому Масаки немного запаниковал, но с учетом их взаимного расположения, он осмотрительно назвался.

В ответ молодой человек низко поклонился и жестом показал на военнопленных (строго говоря, они были просто пленными, а не военнопленными), чтобы передать их Масаки.

— Мы не в сговоре с захватчиками. Фактически, мы тоже жертвы. Чтобы доказать это, пожалуйста, позвольте нам предоставить помощь, — высказал свои доводы молодой человек, у него на лице было искреннее выражение.

В нем, по крайне мере внешне, не было видно никаких следов лжи.

Однако Масаки не слишком-то ему верил.

Впрочем, наигранно он не говорил.

Молодой Чжоу настаивал, что они позволили захватчикам зайти, лишь чтобы снизить им бдительность, прежде чем схватить. Этот логический довод определенно имел смысл. С другой стороны, как именно им удалось подчинить полностью вооруженных солдат?

Он определенно не снижает бдительности.

Такое впечатление Масаки получил от Чжоу.

Тем не менее Масаки не имел власти всесторонне расследовать просто случайного человека. К тому же, внешне, их помощь определенно приведет к концу конфликта в этом секторе. Масаки выразил свою благодарность Чжоу и скооперировался с остальными добровольцами, чтобы взять связанных вражеских солдат.

Однако Масаки не заметил, что, поступая так, выходит с линии фронта.

Салон вертолёта, который летел над сушей вдоль побережья, был совершенно тихий. Почему-то настроение было таким, что все боялись заговорить. Тем не менее они просто не могли сидеть и терпеть эту странную тишину.

— ...Несмотря на то, что это случилось с моим собственным телом... мне даже сейчас с трудом вериться, — забормотал себе под нос Исори.

— ...Что, черт возьми, тогда случилось? Что он сделал, чтобы достичь такого результата? — не обращаясь к кому-либо конкретному, выразил своё потрясение Кирихара, другой человек, которого это непосредственно касалось.

— Почему бы просто не смотреть на все это как на галлюцинацию. Это может быть более убедительно.

— Но это не была галлюцинация. Я почти умер, твоя нога была разорвана в клочья, это неопровержимые факты.

Снова наступила тишина. Ещё раз столкнувшись с этими глубокими фактами, настроение стало даже тяжелее чем прежде.

— ...Шиба, просто скажи мне. — Наконец. Наверное, так было правильнее всего узнать. Мари задала вопрос Миюки, единственной сдери них, знающей правду.

— Что бы ты хотела узнать? — невероятно спокойно спросила Миюки. Тем не менее она не смогла скрыть жесткость в выражении лица. Нет, в первую очередь, наверное, она никогда и не пыталась её скрыть. Вполне возможно, что она намеренно приняла холодное, кристальное выражение лица.

— Как долго магия Тацуи-куна будет действовать?

Использование магии для лечения — лишь временная мера. Это базовое правило лечащей магии. Постоянно повторно применять магию во время её эффективного периода и неоднократно обманывать мир — лишь так можно окончательно стабилизировать иллюзию исцеления в реальном мире. Если эффективное время коротко, тогда совершенно необходимо быстро начать лечение.

— Вечно. — Однако ответ оказался совершенно неожиданным. — Повторно применять не нужно, как в обычной магии исцеления. — Ответ Миюки охватил всё беспокойство Мари и был предназначен специально для Исори и Кирихары. — Нет никаких ограничений в движении. Они вполне могут работать в обычном режиме.

— Неужели такое возможно? — скептически посмотрела Мари на Миюки.

— Можешь мне не верить.

— Не то чтобы я не верила...

Это не могла постичь не только Мари:

— Я очень благодарна, что он спас Кэя... но я никогда не слышала о магии лечения, которая полностью исцеляет всего лишь после одного применения. Это идет против базовых законов магии исцеления. Он правда исцелился? Эта магия правда считается исцеляющей? Что, черт возьми, сделал Шиба-кун?!

— Канон-тян, успокойся, — Маюми любезно попросила Канон обуздать волнение. — Миюки-тян, пожалуйста, не думай о ней плохо, хорошо? Канон-тян просто по-настоящему беспокоится о Исори.

Услышав вмешательство Маюми, Миюки слегка улыбнулась в ответ.

— Тем не менее я очень заинтригованна, что именно он сделал. Поскольку это не магия исцеления, тогда что именно...

— Мари! Спрашивать о магии других людей запрещено! — Как раз когда настроение начало становиться немного благоприятней, заявление Мари сразу же нарушило баланс и вызвало тяжелое предупреждение от Маюми.

— Спасибо, Саэгуса-сэмпай. Но я думаю, что всё в порядке. — Однако Миюки выразила благодарность за беспокойство Маюми, но также упомянула, что нет причин за неё волноваться. — Полагаю, вполне естественно считать, что я против. Тем не менее, если только объяснить всем присутствующим, я думаю, что Онии-сама не будет возражать.

Это был также тонкий намек на то, чтобы держать все в секрете. В противном случае разговор дальше не пойдет.

— Буду держать рот на замке.

— Я никому не скажу.

Мари и Канон ответили таким образом.

Остальные так же поклялись.

— Я буду хранить всё услышанное в тайне, даже от Накуры. — В конце концов, даже Маюми заговорила.

— Ох, это вряд ли что-то невероятное... — Миюки показала редкую, кривую улыбку.

Как бы Маюми ни клялась хранить её секрет, но, в конце концов, он всё же попадет в уши семьи Саэгуса. Но даже и так, Миюки рассудила, что всё будет хорошо. В конце концов, скопировать-то это никто не сможет.

— Магия, которую использовал Онии-сама, не была исцеляющей, — сидя в ровном положении, Миюки тихо начала.

Даже слушатели выпрямились.

— Магия называется «Восстановление». Изменения в Эйдосе можно перемотать до двадцати четырех часов в прошлое, затем скопировать Эйдос перед любыми понесенными повреждениями или вредом от внешних источников, и в конце последовательностью магии перезаписать текущий Эйдос. Перезаписанная цель будет придерживаться обновленной информации и восстановит себя к состоянию перед любым ущербом.