— Пожалуйста, пожалуйста, — раздался тихий голос.

В просторной, чистой комнате за письменным столом сидел человек. Он поднялся навстречу прибывшим.

— Радый бачити вас, товарищи. Сидайте.

Дмитрий внимательно рассматривал представителя ЦК. Легкая седина придавала его лицу солидность. Движения уверенные. Чистая украинская речь. От всей его фигуры веяло достатком, благополучием.

«Вот это конспирация!» — восхищался Лисовец.

— Моя фамилия Иванов, а вот мой документ, — сказал хозяин и предъявил Лисовцу удостоверение работника ЦК партии Украины. — А где ваши документы?

Лисовец пожал плечами.

— Какие же у нас документы… Мы на нелегальном.

— Весьма признателен за объяснение, — усмехнулся Иванов. — Но ведь я должен знать, с кем разговариваю. Не так ли?

— Мы подпольщики.

— Понимаю. А какие у меня основания вам верить?

— Но меня знает товарищ Малый…

— Не будем терять времени. Я не для того прыгал с парашютом, добирался сюда, преодолевая столько опасностей, чтобы так безрассудно рисковать. Я должен получить полный отчет о работе. За тем, собственно, и командирован сюда. Приготовьте список членов организации и отчет о работе. Если ваш доклад не вызовет у меня сомнений, передам вам новое задание, деньги, радиоаппаратуру и все необходимое.

Лисовец молчал, не зная, как реагировать на эти слова представителя ЦК.

Иванов закурил ароматную папиросу, вежливо предложил:

— Пожалуйста, товарищи, присоединяйтесь, — и раскрыл большой серебряный портсигар.

Лисовец от папиросы отказался.

Иванов вновь помолчал, а затем продолжал.

— Собственно говоря, вы кто? Руководитель организации?

Лисовец покачал головой:

— Нет. Я член Руководящего центра.

— А сколько групп в вашей организации? Однако почему я должен вытягивать из вас каждое слово? Докладывайте Центральному Комитету партии. Впрочем, не буду настаивать. Если вы мне не верите, то лучше расстанемся, — раздраженно бросил Иванов.

— Я должен посоветоваться с секретарем, — тихо ответил Лисовец и поднялся. — Разрешите завтра снова к вам прийти?

— Конечно, конечно! Только вместе с секретарем.

— У меня к вам еще одна просьба. Давайте встретимся на улице. Небезопасно дважды ходить к вам.

— А вы, товарищ, опытный конспиратор, — обрадовался Иванов. — Молодец. Хвалю, хвалю! Само собою разумеется. Здесь мы больше и не могли бы встретиться: я имею обыкновение менять квартиру после каждой встречи.

Эти слова произвели на Лисовца большое впечатление.

Условились встретиться на другой день в тот же час, у памятника Шевченко. Лисовец и Малый попрощались с солидным и вежливым представителем ЦК Ивановым.

Известие о том, что Дмитрий Лисовец все же встретился с представителем ЦК, очень обеспокоило Кочубея и Демьяненко. И Загорный был за то, чтобы Лисовец больше не встречался с этим подозрительным представителем. Но Лисовец опять уперся и потребовал, чтобы Центр решил этот вопрос на своем заседании. Оно состоялось в тот же вечер на новой конспиративной квартире по Полевой улице.

Не успел Лисовец закончить свой рассказ, как со своего места вскочил Шешеня:

— Фашистская западня! Дмитрий, ты попался в сети гестапо. Разве сам не понимаешь? Считаю, что Дмитрий должен немедленно исчезнуть из Киева.

— Если бы ты видел этого человека! — воскликнул Лисовец.

— И видеть не хочу. Уверен, что твой Малый навел на нас гестаповцев… Разве настоящий посланец Большой земли будет таскать при себе документы представителя Центрального Комитета партии и так нагло требовать список организации. Конспираторы! — с гневом бросил Шешеня.

Николай Васильевич Бойко, до сих пор сидевший на кушетке молча, поднялся:

— Мне тоже кажется подозрительным этот господин. Ты, Дмитрий, не ершись! Николай дело говорит. Необходимо все хорошенько взвесить, десять раз проверить, прежде чем повести к нему Григория.

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Нарушил ее Лисовец. Он в ярости закричал:

— Вы меня дураком считаете… Без поддержки Большой земли, без помощи ЦК работать дальше невозможно. Надо смело идти на связь с людьми. А вы, точно крысы, по норам прячетесь… Если мы потеряем эту возможность установить связь с Москвой, я выйду из Центра.

Кочубей повернулся к Лисовцу:

— Я тебя не узнаю, Дмитрий. Разве так решают важные вопросы?

— Ты мягкотелый, легковер, а не большевик-подпольщик, — упрекнул Дмитрия Шешеня. — Вспомни Кудряшева, Бруза и других руководителей Киевского подпольного горкома партии. Сам же рассказывал, что их погубила недостаточная конспирация, неосмотрительность… Опомнись, Митька!

— Не ругайтесь, ребята, — Кочубей положил руку на плечо Лисовца. — Может быть, сделаем так? Ты, Дмитрий, пойдешь завтра на свидание с Ивановым. Скажи ему, что руководители Центра подойдут немного позднее. А мы с Шешеней действительно придем и посмотрим на него издали. Если он покажется нам подозрительным, пройдем мимо. Но и ты не подавай виду, что видишь нас. Мы будем вооружены. На всякий случай…

Так и решили. Назавтра Лисовец пришел на свидание в точно назначенное время.

— Мое почтение, сударь, — обрадовался Иванов, увидев Дмитрия. — А где же ваш друг, с которым вы обещали меня познакомить?

— Простите, он немного задержался. Скоро подойдет.

— Куда мы направимся? — спросил Иванов.

— К Николаевскому саду. Там спокойнее.

— Отлично! — и Иванов подхватил Лисовца под руку. — Я полагаю, что сегодня мы сможем более подробно поговорить о характере вашей организации. Какая она: партийно-политическая или военная? ЦК партии очень интересует ее структура. Как Центр осуществляет руководство группами? Какую материальную базу имеете? Кстати, с Харьковом вы связаны?

Дмитрий не отвечал.

— Почему же вы молчите?

— На все эти вопросы вы получите ответ в отчете нашего секретаря. Он сейчас должен принести его с собой. Присядем.

Как раз в этот момент Лисовец увидел Кочубея и Шешеню. Они шли, оживленно разговаривая, толкая Друг друга, весело перепрыгивая через весенние лужи. Казалось, это шли с гулянки подвыпившие мастеровые. Неподалеку от скамейки, на которой сидели Иванов и Лисовец, они остановились, чтобы закурить, но дело у них не ладилось: то папироса ломалась, то спичка гасла.

— Дай же прикурить.

— Не горит, проклятая…

Наконец спичка загорелась. Друзья закурили и прошли мимо скамейки.

Лисовец помрачнел: «Выходит, не понравился. Трусы! Чем им не по нутру представитель ЦК?» — злился он на друзей.

Иванов начал нервничать. Поглядев на часы, он произнес:

— Где же ваш товарищ? Какая наглость заставлять меня ждать! Какая недисциплинированность! Неужели он не понимает, с кем имеет дело? Я должен идти… Жаль, что встреча не состоялась.

— Товарищей, вероятно, что-то задержало. Разрешите перенести встречу, — пробормотал Лисовец.

— Право, не знаю… Если я не уеду, то завтра. Где и в какое время — решайте сами.

— В десять часов утра возле вот этого угла.

— Хорошо. На тот случай, если наша встреча не состоится, хочу передать вам деньги, — и Иванов сунул Дмитрию плотную пачку денег.

Лисовец отвел в сторону руку Иванова.

— Я не уполномочен брать у вас деньги… До свидания.

— Я все больше убеждаюсь, что имею дело с солидной организацией, — сказал Иванов и откланялся.

Убедившись, что за ним нет «хвоста», Лисовец направился на Полевую. Там его ждали Кочубей, Шешеня и Бойко. Товарищи были явно взволнованы.

— Дмитрий, неужели ты ослеп? Это же гестаповец, самый настоящий фашист, — встретил его Кочубей. — Разве ты не заметил шпиков, которыми был напичкан сад? Не понимаю, как они тебя выпустили…

— Мы должны немедленно разойтись. Я уверен, что они следят за Дмитрием. Он привел за собою «хвоста», — горячился Шешеня.

— Николай, ты напрасно волнуешься, — спокойно поднялся со стула Лисовец. — Я два часа петлял по городу. Сам черт не выследил бы меня.

— Какая уверенность! — иронически произнес Кочубей. — А вот я боюсь, что гестапо напало на след нашей организации. Кто этот Алешка Малый? Откуда ты его выкопал?