Всё это время Салливан слушал подтверждение своего предательства с всё тем же спокойствием, ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Как я уже говорил, я ни с кем не выходил на связь длительное время, – повторил Фредерик. – Меня подставили. А что касается медотсека, я ушёл ненадолго в свою каюту, потому что было невыносимо скучно лежать на койке. Там я взял свою любимую книгу – я люблю читать их именно в бумажном варианте, как вы знаете, – Романенко действительно часто замечал, что в век повсеместной виртуализации Фредерик часто ходил именно с традиционными бумажными книгами. – Затем я вернулся в медотсек, мы с доктором Штейном уже обсудили это, он в курсе. Это единственный мой проступок. Если вы считаете, что это заслуживает ареста, что ж... Вам решать.

– Твоё заявление имеет право на проверку, и, поверь мне, она будет. А сейчас я попрошу тебя проследовать с охраной на гауптвахту, – Лёша отвёл глаза.

– Слушаюсь, – Салливан вытянулся по стойке смирно, отдал честь капитану и вместе с охранниками вышел с мостика.

Остальные офицеры молча переглянулись, но выяснять у капитана подробности инцидента никто не решился.

– Делькапо Матвееву! Прошу зайти на мостик, – раздражённо произнёс Романенко по громкой связи.

14-й день, прыжок №3910.

«Астерион» и «Феникс» вышли из гиперпространства на границе туманности посреди обломков сотен различных кораблей. Их полуразрушенные останки отбрасывали длинные причудливые тени друг на друга, и на пролетавшие мимо обломки в свете находящейся неподалёку красной звезды. Картина завораживала и угнетала одновременно. Многие остовы были просто гигантскими, и в то же время покорёженными и изуродованными настолько, что становилось страшно думать о причине таких повреждений. Вся эта мёртвая масса двигалась по орбите не первое, видимо, десятилетие, растянувшись по гигантскому кольцу вокруг светила. Осознать, насколько им повезло, что прыжок окончился между остовами, а не внутри одного из них, несмотря на то, что компьютер, рассчитывая прыжок, просто не знал о таком скоплении, они не успели. Прямо на них, сияя в лучах звезды остатками отражающего покрытия, надвигался один из тех огромных остовов. По форме он чем-то напоминал дирижабль – в высоту, по самым приблизительным оценкам, имел около 20 километров, в ширину – 30, а в длину – все 150, и вся эта неуправляемая громадина со скоростью 4200 км/ч неумолимо приближалась к двум крошечным на её фоне корабликам – «Астериону» и «Фениксу». Чтобы среагировать оставались считанные секунды.

– Лечь на левый борт! – прокричал Алексей. – Маневровые двигатели на полную мощность!

Джейкоб начал выполнять манёвр ещё до того, как Лёша закончил кричать приказ. Запустились маневровые двигатели, через долю секунды «Астерион» лёг на левый борт, принявшись уходить в сторону.

– Уходим вправо! – приказал Озимцев.

– Справа нет места, – не глядя на Гену ответил Шашков. – А вверх или вниз уже не успеем. Я попробую пролететь насквозь через него. Держите фазовые пушки наготове, – он быстро сопоставил положение корабля с движущимся на них остовом и запустил маневровые двигатели.

Услышав пилота, Макнил охнул и, протарабанив по клавишам своей консоли, запустил процесс складывания хвостового оперения, чтобы было легче вписаться по высоте, затем активировал фазовые установки и приготовился открыть огонь по любой преграде, которая могла возникнуть на их пути.

Джейкоб отчаянно пытался увести «Астерион» в сторону, но места для манёвра практически не оставалось. Слева поджимали останки других кораблей и торчащие отовсюду длинные несущие балки, которые сейчас были похожи скорее на копья, грозящие проткнуть корабль, если он подойдёт слишком близко. Невзирая на опасность, Марринс максимально прижал «Астерион» к обломкам и заглушил двигатели. По его замыслу остов должен был впритирку пройти мимо их корабля, но возникла неувязка – корпус громадины был неправильной формы и расширялся, начиная от середины. Кроме всего, за годы полётов по орбите мёртвый гигант притянул к себе гравитацией самый разнообразный мелкий мусор, летевший теперь вместе с ним, как хвост кометы, и теперь миллионы тонн обломков направились к ним, угрожая перетереть корабль как на тёрке. Джейкоб чертыхнулся и снова запустил маневровые и квантовые двигатели, и «Астерион» уверенно полетел в сторону стремительно приближающейся тучи металла. Собственно, других вариантов у него и не было. Разворачивать корабль в таком ограниченном пространстве было бы слишком долго, поэтому оставалось только лететь вдоль корпуса остова через обломки и затем, по возможности, вылететь выше, там, где их плотность была поменьше. Некоторое время Марринсу удавалось с поразительной ловкостью лавировать в этом адском лабиринте, но его везение закончилось, когда они оказались в километре от «ядра» волны – участка, где между обломками не было видно ни единого просвета.

– Держитесь! – выкрикнул он.

«Астерион» врезался носом в массивный кусок фюзеляжа какого-то корабля, затем в ещё один, начав, подобно ледоколу, буквально пробивать себе дорогу наверх. Тысячи разнообразных по размеру и форме обломков непрерывно бились об корпус, царапая и повреждая обшивку. Матвеев, было, взялся расчищать дорогу фазерами, но быстро понял бесперспективность этого дела. Место расплавленных собратьев тут же занимали новые. Наперерез их курсу из обломков, как из густого тумана, вынырнул ещё один остов, гораздо меньший, но вполне сопоставимый по габаритам с самим «Астерионом». Джейкоб смог избежать столкновения, уведя корабль вправо и расположив его плашмя относительно этого нового препятствия, но несколько острых частей корпуса летевшего на них остова задели нижнюю часть фюзеляжа и в нескольких местах продырявили броню, разгерметизировав несколько отсеков.

Тем временем Шашков маневрировал внутри полуразрушенного корабля, пытаясь не задеть уцелевшие балки несущих конструкций. На их счастье, большинство палуб было разрушено, но всё равно это помогало мало.

– Впереди тупик! – крикнул Вайт, указав пальцем на быстро растущее в размерах изображение глухой металлической стены на главном экране.

– Вижу! – нервно отозвался Шашков.

Макнил уже было приготовился стрелять, но Андрей неожиданно увёл их корабль вниз. Впереди под ними оказалась довольно большая дыра в палубе, и «Феникс», как в омут, нырнул в её чёрное жерло. Они транзитом пролетели несколько палуб и вылетели в ещё одну дыру, ведущую на очередной уровень чужого корабля. Вот тут Шашкову пришлось попотеть основательно. Количество уцелевших балок и переборок здесь увеличилось в несколько раз, оставляя для манёвра до ужаса мало места. Всё чаще Стефану приходилось работать фазерами, но всё равно до комфортного полёта им было далеко. «Феникс» как бешеный метался из стороны в сторону, пытаясь избежать столкновения. После, наверное, двадцатой уничтоженной преграды случилось непредвиденное. Как оказалось, генератор гравитации этого корабля всё ещё работал, несмотря на его общее плачевное состояние, и после очередной вынужденно уничтоженной опорной балки палубы над ними пришли в движение. На «Феникс» обрушилась целая секция, повредив обшивку верхней части фюзеляжа. Обвал вызвал цепную реакцию и через секунду за первой секцией последовали остальные. Андрею пришлось увеличить скорость, чтобы обогнать волну падающего металлолома, но, неожиданно, прямо перед ними рухнули 500 метров палубных перекрытий и несущих конструкций, перегородив дальнейший путь. Шашков резко взял вверх, уводя корабль в образовавшуюся пустоту, но из-за слишком маленького расстояния провёл «Феникс» днищем по обломкам. А затем оказалось, что пространство, в котором они очутились, резко сужается. Крейсер рухнул всей своей массой на палубу впереди, и последние семь километров попросту проехал на брюхе, сшибая все попадающиеся на пути опоры и переборки, после чего, наконец, вылетел с противоположной стороны остова.

Сам остов, пролетев ещё около 400 километров, врезался в кучу менее массивных останков кораблей, разбросав их в разные стороны, и продолжил свой полёт уже с гораздо меньшей скоростью.

– Такого экстремального пилотирования у меня ещё не было, – сказал Шашков, вытирая со лба ручейки холодного пота.

– Я не поседел? – решил разрядить обстановку Вайт.

– Это должен спрашивать я! – Андрей хохотнул.

– Какие у нас повреждения? – прервал их Озимцев.

– Множественные вмятины на крыльях и в носовой части, – тут же отозвался Макнил, – несколько трещин в районе второй палубы со стороны левого борта – отсеки уже перекрыты, и одна более серьёзная пробоина на первой палубе в пятом отсеке.

– Скажи ремонтникам, чтобы немедленно приступали к работе, – распорядился Геннадий.

– Так точно!

– Андрей, выводи нас в чистое пространство.

И «Феникс», уже никуда не спеша, направился к границе кольца-кладбища.

«Астерион».

– После такого полёт сквозь бурю кажется лёгкой прогулкой, – сказал Джейкоб, повернув голову к остальным, когда «Астерион» оставил толчею обломков далеко внизу.

– Откуда здесь столько остовов и мусора? – полюбопытствовал Горюнов. – Даже на Верксе IV его в разы меньше, а там свалка ещё та.

– Знаю, бывал там, – подтвердил Матвеев. – Ну, после этого места там не свалка, а так, лёгкий беспорядок.

– Доложите о повреждениях, – сказал Романенко.

– Несколько пробоин на верхней и нижней палубах, в остальном – многочисленные, но незначительные повреждения обшивки в различных частях корпуса, – быстро ответила Наяна.

– Как вообще получилось, что мы попали в центр этой кучи? – возмутился Алексей.