Так вот, сорок шкурок. Каждая шкурка стоила триста рублей — это двенадцать тысяч. Потом Володе предложили два очень хороших камня (была одна женщина, которая консультировала его по драгоценным камням). Эти дорогие камни он покупает — тоже для Марины. Я помню, как он собирал эти деньги, обращаясь к разным людям… После его смерти Марина отдала эти долги.

Последние заработанные деньги он привез из Калининграда — шесть тысяч. В Калининграде я с ним не был — это уже конец июня. Эти шесть тысяч он должен был отдать в счет долга. Но за несколько дней до смерти Володя отдает эти деньги двум девушкам, перед которыми у него были какие-то моральные обязательства. И это была Володина воля. Как он хотел, так и распорядился своими деньгами.

Незадолго до смерти Володя взял у одной актрисы Театра на Таганке драгоценную брошь. Пообещал кому-то показать, оценить и, может быть, купить… После смерти мы эту брошь не нашли. Не нашли и трех кассет разговоров Высоцкого с Вадимом Тумановым и его товарищем, которые тогда могли скомпрометировать Туманова…

После похорон Марина и Вадим решили сказать этой актрисе, что брошь в квартире не нашли:

— Мы знаем, что Володя брал у Вас… Пожалуйста, оцените ее, а мы отдадим деньги.

Она отвечает:

— А Володя мне ее вернул.

— Как вернул?! когда?

— Он приехал в театр после Калининграда и отдал брошь.

А чуть позже Игорь Годяев привозит кассеты. Оказалось, что Володя за три дня до последнего «Гамлета» отдал их жене Игоря. Привез сам и попросил, чтобы пока эти пленки хранились у них.

Не знаю, предчувствовал он или нет, что так скоро умрет, но все это не было случайным.

Дача — это совершенно отдельная история… Идея возникла из-за того, что Марина хотела жить за городом, а не в квартире на Малой Грузинской. А Володя думал, что сможет оставлять Марину на даче, а сам — работать, выступать, писать стихи — то есть заниматься своими делами.

Я подключился к строительству дачи, когда только заканчивали фундамент. Помогали ребята-метростроевцы. Володя заказал на лесоторговой базе готовый дом (там продавались специальные — хорошие домики). Заплатил деньги. Но когда приехали вывозить этот дом, то оказалось, что он уже продан одному генералу. Удалось получить только строительный материал — дом, так сказать, в «сыром» виде.

Когда я в первый раз приехал на участок, фундамент был практически готов, были подведены коммуникации. Многого не хватало. Мы начали с дерева для отделки. Поехали с Володей на деревообрабатывающий комбинат № 6. Володя там выступил, и в счет гонорара удалось получить очень дефицитные столярные плиты. Володя дает шефский концерт в Доме офицеров — солдаты расчищают участок. Более того, они помогают во всем, счастливые тем, что их туда отпускают. Мы проводим концерт в каком-то институте, и ребята оттуда практически бесплатно делают паровое отопление. Дела, таким образом, продвигаются успешно.

Дача строилась на территории Володарского — и когда Володя приезжал туда, ему надо было обязательно предупреждать Эдика. Не было отдельного входа, неудобно было приезжать слишком поздно. В общем, Володю это начало раздражать. А сам Володарский вел себя двойственно: с одной стороны, разрешил строить дачу, а с другой — Володя вроде бы и не хозяин этой дачи…

Потом мы поехали на фабрику, ще делают ковры и паласы. Еще один шефский концерт, и ему за деньги выписывают паласы (тогда это был страшный дефицит). Рабочие фабрики, в благодарность за концерт, остались после работа, чтобы их упаковать. Весь пол на даче был выстлан этими паласами. Во все это Володя вкладывал большие деньги: по моим подсчетам — тысяч сорок. Дача была построена, но Володя практически на ней не жил.

А после его смерти началась тяжба. Повторяю, что доверенность Марины на ведение всех наследственных дел была у Артура Макарова. Володарский вначале хотел дачу купить, потом не захотел…

— Разбирайте ее и делайте с ней, что хотите.

Мы говорим:

— Ну хорошо. Не хочешь купить за сорок тысяч — сколько ты можешь дать?

— Я вообще ничего не хочу. Я не хочу иметь эту дачу на своем участке.

Да, а перед этим было вот что… После похорон Марина улетела. Она не смогла остаться на сорок дней. Она улетела и вскоре пригласила к себе Фариду-жену Володарского. Что там произошло, я не знаю, но, вернувшись, Фарида всячески поливала Марину грязью. И тогда я вспомнил слова Володи, он как-то мне сказал:

— Если кто-нибудь и разведет меня с Мариной, то это будет Фарида.

Потом мы предложили Эдику просто отгородить ту часть территории, на которой стояла дача Высоцкого. Разумеется, за плату.

— Нет, нельзя. Это кооператив.

— Эго не твоя забота. Мы сами найдем каналы…

— Нет и нет.

Тогда мы предложили:

— Эдик, ну тогда пусть на даче поживет кто-нибудь из Володиных друзей. А мы будем приезжать только в памятные дни.

(С родителями у нас уже начались разлады.) Вроде бы договорились. Там поселился Артур Макаров. Мы все приезжаем туда на 25 января. Вроде бы все нормально. Но через какое-то время я узнаю, что Артур срочно съезжает. Оказывается, произошел большой скандал.

Потом Володарский устроил так, что правление кооператива приняло решение о немедленном сносе дачи «как незаконно построенной». Эдик снова требует разобрать дачу. Сделали оценку: дачу оценили всего в тринадцать тысяч. Мы предлагаем:

— Ну купи хоть за тринадцать тысяч. Пусть деньги останутся родителям и детям…

— Нет у меня денег. И вообще, я не хочу ее покупать. Делайте, что хотите.

В общем, покупателя на дачу нет, и никто не хочет вмешиваться в это дело. И вот мы узнаем, что Володарский дачу разобрал и требует вывезти строительный материал. Конечно, никто за этим материалом не поехал. И после этого мы там уже не бывали. Вот так закончилась история с дачей…

… У вас есть еще пленка? Тогда то, что вспоминается из разных времен…

Помню, как на одном из юбилейных спектаклей («Антимиры» шли, кажется, в пятисотый раз)… Так вот, я сидел в зале (мы с Володей были еще мало знакомы). Вознесенский читал свои стихи. И вдруг в зале раздались крики:

— Пусть Высоцкий выступит!

Вознесенский насторожился, замолчал. Высоцкий вы шел на сцену:

— По-моему, происходит какое-то недоразумение. В афишах сказано, что это пятисотый спектакль «Антимиров» ВОЗНЕСЕНСКОГО, а не концерт ВЫСОЦКОГО.

Гром аплодисментов. Вознесенский продолжает читать.

…Зовут «большие люди»?.. Знаю один такой конкретный случай… У Володи был хороший знакомый, которому он очень доверял — заместитель министра внешней торговли. В свою очередь, этот человек помогал Володе, иногда даже выручал его. У них были человеческие, теплые отношения.

Однажды раздается телефонный звонок, звонит этот самый замминистра:

— Володя, поедем на дачу. Посидим, поговорим.

— С удовольствием. Пришлите машину. Я приеду со своим приятелем.

Машина пришла, мы поехали. Володя взял гитару. Приехали-там горят костры, жарятся шашлыки. Большая компания, женщины. Володя поздоровался со всеми, расцеловался с хозяином. Идет нормальная беседа. Минут через пятнадцать хозяин, обняв одну из дам, говорит:

— Ну-ка, Володя, спой нам.

Я увидел, как Высоцкий побледнел. И сразу же сказал, что ему немедленно нужно домой.

— Володя, да ты что?! Как это — домой?!

Володя напрягся и металлическим голосом повторил:

— Мне немедленно нужно домой.

Мы уехали. У Володи было очень плохое настроение, но ни слова по этому поводу он не сказал. Дома стали пить чай, я ни о чем не спрашивал.

Утром раздается телефонный звонок. Я поднимаю трубку. (В последнее время Высоцкий редко сам брал трубку — донимали.)

— Валерий? Володя там есть?

Звонил этот заместитель министра. Володя взял трубку. Не знаю, что тот ему говорил. Положив трубку, Володя сказал:

— Валера, сходи в «Березку», купи чего-нибудь. Будут гости.

Я накупил всякого печенья, хорошего чая… Вечером приезжает замминистра и с ним еще один «большой человек». И говорит: