Краткий дуэт Высоцкого с Золотухиным полон подтекста, особенно когда они ползают по полу в поисках очков, разговаривая на разные темы, но начитанный Петя и в очках так же близорук в отношении будущего, как и без очков. Лопахин несколько неуклюже — как раз по ситуации — пытается скрыть, что знает о материальных затруднениях студента. Но отпрыск аристократического рода предпочитает унижению безденежье.

Разбогатев и купив имение с торгов, Лопахин Высоцкого оказывается в иной социальной прослойке, понятно, что он никогда не сможет нравственно подняться до разоренной аристократии. Словно осознавая это, Лопахин пытается выразить свои чувства, но не словами, а в танце. В нем, этом танце, и отчаяние, и радость от покупки имения, и обида на то, что Раневская отталкивает протянутую ей руку помощи.

В невероятном акробатическом прыжке артист отрывает ветку от вишневого дерева, потом снова подпрыгивает и начинает с бутылкой в руке свой страшный танец победителя и побежденного. В его движениях ярость и печаль, безысходность и беспомощность, желание изменить ход вещей, предотвратить крушение. Тут прощание с молодостью и иллюзиями, с образом женщины, поразившей его сознание. Как белое пламя кружится Высоцкий на белом фоне, и эта больничная белизна убеждает зрителя, что здесь оперируют с дистиллатом, с чистыми, простыми и ясными величинами. А страсти — особенно страсти героини — сложны, неопределенны, овеяны таинственностью неразгаданной женской души. «Я купил имение, где дед и отец были рабами, где их не пускали даже на кухню», — говорит с восторгом новый собственник. Эта мысль его опьяняет: «Я сплю, это только мерещится мне, это только кажется… Это плод вашего воображения, покрытый мраком неизвестности…»

Замечателен в этот момент герой Высоцкого. Он выходит на сцену слегка навеселе и танцует свой первый танец на земле, которая теперь принадлежит ему, но не испытывая от этого никакой радости, потому что Раневская покидает его, уезжая в Париж, в неизвестность, вдогонку за бросившим ее любовником.

«Он абсолютно владел залом, он намагничивал воздух, он был хозяином сцены», — говорила о Высоцком его партнерша Алла Демидова.

Я смотрел «Вишневый сад» не только в этом театре, но и в некоторых других. На «Таганке» все было иначе, все преображено, все прочитано по-новому, совершенно неповторимо. После премьеры мы шли по московским улицам с Александром Николаевичем Арбузовым, который тоже помнил не одну и не две интерпретации «Вишневого сада». Мы говорили о том, что сейчас впервые стало ясно: Лопахин любит Раневскую! Такое толкование, предложенное Высоцким, определило основную тональность их взаимоотношений 8 спектакле, стало ключом к пониманию образа.

Высоцкий — артист, который обладал способностью универсального преображения, одновременно оставаясь самим собой — личностью исключительной, со своим миром, своей зоной излучения, со своим магнитным полем.

Владимир не скрывал огорчения, что ему ни разу не довелось воплотить на сцене образ современника. В репертуаре Театра на Таганке преобладали представления с сюжетами из далекого или близкого прошлого, а также — классика. В редких спектаклях о нашем времени он не был занят. А, как известно, каждый актер хочет сказать свое слово о дне сегодняшнем.

В этом смысле в кинематографе Высоцкий оказался удачливее. Он не мог пожаловаться на невнимание кинорежиссеров. Первая его встреча с камерой, как уже говорилось, произошла еще в студенческие годы. Потом он с увлечением играл в эпизодах, хотя прекрасно понимал, что до настоящего успеха еще далеко.

Снялся он в двадцати четырех кинокартинах. В двенадцати играл главные роли. (Некоторые авторы насчитывают тридцать фильмов с его участием, имея в виду его самые первые шаги в кино — бессловесные эпизодические роли.) «Вертикаль» (1966) — картина, в которой он получил большую, настоящую роль, следовала за полутора десятками фильмов. И если мы сейчас упоминаем о них, то лишь для того, чтобы дополнить фильмографию актера, а не для того, чтобы искать там какие-то проблески его исключительности. И все же, идя по его следам, мы не можем перескочить через то, что заполняло дни и месяцы жизни артиста в течение нескольких лет после окончания Школы-студии.

Первые эпизодические герои Владимира Высоцкого — Софрон («Карьера Димы Горина», 1961), моряк («Увольнение на берег», 1962), летчик («713-й просит посадки», 1962), Маркин («На завтрашней улице», 1965) и «безымянные» герои («Сверстники»,1959), «Грешница», 1962, «Штрафной удар», 1963, «Наш дом», 1965, «Стряпуха», 1965, «Белый взрыв», 1969) и др. Это время первого знакомства с кинокамерой и осветительной техникой, когда он вдохнул воздуха съемочной площадки, окунулся в суматошную атмосферу всего кинопроизводства, копил опыт для совершения качественного скачка из миманса…

Иногда человеческой жизни не хватает, чтобы доказать право на творческую значимость. У Владимира Высоцкого все складывалось счастливо. В 1959 году Василий Ордынский, ученик Сергея Герасимова, снимает фильм «Сверстники». Высоцкий участвует в нем вместе с одним из сокурсников. Для съемок выезжают в Свердловск. На экране Высоцкий — в группе юных добровольцев, которые отправляются строить высоковольтные линии электропередач. В поезде ребята поют восторженные песни, поет и Высоцкий — во весь голос и непрерывно улыбаясь.

Позже критики отметят, что это единственный случай во всей кинобиографии актера, когда его герой выглядел довольным и беззаботным. «Никогда позже, — пишет И. Рубанова, — ни в одной своей роли на сцене и в кино, Высоцкий не улыбался. Его лицо бывало серьезным, мрачным, каменным, непроницаемым, усталым, выражающим угрозу, но никогда — смеющимся». В мировой практике кино известен лишь один каменно-серьезный киноактер, который никогда не улыбается — Бёстер Китон. Но играет он в комедиях и этим достигает комедийного эффекта.

Настоящую известность как киноактер Высоцкий завоевывает после появления на экранах кинофильма «Вертикаль». Там он не только исполняет роль альпиниста Володи, оказавшегося в драматических обстоятельствах, но и поет несколько своих песен. Может быть, потому и предпочел его другим артистам режиссер Станислав Говорухин, что уже были известны шуточные туристские песни Высоцкого. Но в фильме его герой серьезен (поет о своей «бездонной печали»), он и его товарищи — бесстрашные люди, которых объединяет мужество, азартность, любовь к приключениям. Их дружба испытана горами, где природа не только дарит человеку свою красоту, но подчас выказывает и коварство. Кредо этих отважных мужчин:

Высоцкий не любил вспоминать о фильмах, в которых снимался до «Вертикали». Он называл этот фильм двойным дебютом — своим и режиссерским.

На страницах газеты «Советский спорт» Станислав Говорухин рассказал, как летом 1966 года съемочная группа фильма отправилась на Кавказ, поднялась высоко в горы и разбила там палатку.

Артисты должны были провести в этих условиях одну — две недели, чтобы акклиматизироваться. В непосредственной близости от настоящего, а не бутафорского ледника им предстояло набраться альпинистского опыта, научиться чувствовать горы, войти в свою роль. Но произошло несчастье. Погиб альпинист. Были вызваны спасательные отряды. Погода испортилась, как это часто бывает в горах, пошли проливные дожди, и это обернулось настоящей битвой за спасение раненых. Так артисты воочию убедились в мужестве и товариществе альпинистов. Актерская палатка стала перевязочным пунктом. Каждый стремился помочь альпинистам чем мог.

Эти события произвели сильное впечатление на Высоцкого. Спустя много лет он рассказывал своим слушателям:

— Я присутствовал при одном случае, когда во время восхождения на пик «Вольная Испания» группа команды ЦСКА из пяти человек попала под камнепад и одного убило насмерть… Мы помогали спускаться оставшейся группе. Трое суток, пока была непогода и не мог подлететь вертолет, двое товарищей погибшего стояли на карнизе в тридцать сантиметров шириной, привязанные к скале, чтобы помочь спустить тело погибшего друга. И это никакой не подвиг, это нормальная манера поведения в горах.