Глава 7

Элени

Может, если я буду себя хорошо вести, он отпустит меня. Это первое, что пришло в голову, когда встреченный мной вчера зеленоглазый парень приказал мне раздеться. Очевидно, что вести себя как обычно не помогает, поэтому следовало попробовать другую тактику. Хорошо хоть на это мне хватило ума.

Очень не хотелось признаваться себе, но впервые в жизни я до смерти испугалась. И вовсе не потому, что меня удерживали против воли и не из-за того, что, по всей вероятности, меня изнасилуют. Меня страшило то, что он все обо мне знал. И главное, что никто не станет меня искать. Эта мысль одновременно ужасала и приносила боль. Неужели я, черт подери, была настолько жалкой? У меня имелось много знакомых, с кем мы регулярно виделись и общались, но он оказался прав. Я никогда не подпускала людей настолько близко, чтобы они начали волноваться из-за моего отсутствия. Я частенько исчезала, не возвращаясь по несколько дней, и уходила в загул, чтобы убежать от реальности.

Глядя на парня снизу вверх, я размышляла над тем, откуда ему известно, что у меня нет семьи, что я живу сама и все мои друзья в лучшем случае всего лишь случайные знакомые. Он был в курсе того, о чем большинство людей даже не догадывались, и от этого становилось чертовски не по себе. На мгновение мне даже показалось, что, возможно, этот придурок знает обо мне даже больше, чем я сама о себе.

Стоя рядом, я поежилась от его габаритов. Мужчина оказался гораздо крупнее меня, его рост намного превышал шесть футов⁷. И бесспорно, под слоем темной одежды скрывалась отлично развитая мускулатура. Судя по всему он относился к тем мерзким качкам, которые использовали свою силу, чтобы справляться с бедными женщинами вроде меня — сломленными и совсем одинокими.

Но почему же, черт подери, он заступился за меня прошлой ночью? Зачем ему спасать меня от одного предполагаемого насильника, чтобы потом самому вести себя подобным образом?

В голове, блядь, стучало, и начали оживать ноющие голоса. Дефицит алкоголя в крови развязал им языки. Хотелось крикнуть, чтобы они, на хрен, просто замолчали, а не дразнили меня касательно затруднительного положения, насмехались над моей болью и страданиями, упивались моим горем. Ублюдки. Клянусь, придет тот чертов день, когда я уничтожу их. На моих плечах тяжким грузом лежали воспоминания и ночные кошмары. И изо дня в день этой дерьмовой жизни, что уготовила мне злодейка-судьба, я несла его. Закипая от гнева, я попыталась взять себя в руки. Следовало оставаться рассудительной и попробовать справиться с возникшей ситуацией. Поэтому я не собиралась позволить эмоциям взять верх и позволить навредить себе.

Следуя требованию, я разделась. Злость лишь подпитывала желание выжить. В последнюю очередь мне хотелось разозлить парня и вывести его из себя. Не после того как показался проблеск того, что, как я полагаю, вполне могло бы сойти за сочувствие.

— Можно у тебя кое-что спросить? — храбро начала я.

Не могла бы точно сказать, откуда во мне вдруг взялась эта напускная смелость, но уверена, что на это меня воодушевил один из голосов. Они, блядь, только и делали, что издевались надо мной.

— Нет, — ответил парень резко. Он снова стал вести себя как огромный мудак, но меня это не волновало, потому что я так или иначе собиралась задать вопрос.

— Зачем спасать меня, чтобы потом вытворять подобное? Ты способен заполучить любую гребаную бабу в этом мире, но выбрал пышку с татуировками и проблемами с алкоголем? Уверена, что ты мог бы найти кого-то получше, поэтому почему бы тебе просто не отпустить меня?

Говорила открыто, поскольку и вправду так считала. Я точно не походила на модель, при виде которой мужчины пускают слюни. Мое покрытое татуировками тело имело изгибы, что в целом соответствовало такому же непримечательному внутреннему миру. Почти каждый дюйм моего тела занимало какое-то изображение, тогда как каждый аспект моих мыслей был нахрен исполосован эмоциональными шрамами.

Парень немного помолчал, изучая меня пронзительным взглядом, в котором затаилась тьма. Его безупречные губы растянулись в ухмылке, когда он наконец-то ответил:

— У тебя есть то, что я желаю, то, чего мне никто другой не может показать или научить. То, чего я не понимаю. У тебя есть жизнь, Элени, и я ее хочу.

Я старалась не смотреть в его глаза, но они завораживали. Что-то в этом мужчине заставляло часть моей мертвой души оживать. Возможно, это именно та жизнь, о которой он упоминал. Однако сейчас, сбитая с толку и мучимая ломкой, я, блядь, желала лишь напиться и забыться. Что бы ни несло в себе его скрытое послание, оно вызвало раздумья, с которыми сейчас я не могла бы справиться. Нужно было выбираться отсюда к чертовой матери.

Все еще в лифчике и трусиках, я собралась с духом и вышла из-под струи душа. Неожиданно мужчина потянулся ко мне и крепко схватил за плечо, чтобы повернуть к себе лицом. Прежде чем он успел сделать еще хотя бы шаг, я съежилась от прикосновения и зажмурилась. И пусть отчаянно старалась не трусить, но все равно испытывала страх. Он пугал меня до смерти. Даже не припомню, чтобы прежде я кого-то или чего-то настолько боялась.

В голове не укладывалось, с чего он решил, что я живу? Вряд ли мое существование можно было так назвать. Я, черт подери, находилась в плену своих безумных мыслей, алкоголизма и нищеты. А теперь еще и у него в плену.

— У тебя минута на то, чтобы раздеться, Элени, потому что у меня уже заканчивается терпение.

Всю серьезность предупреждения я осознала, когда он медленно погладил пальцем мое лицо. Распахнув глаза, вздрогнула под тяжестью его взгляда. Выражение лица мужчины выглядело не таким суровым, как пару минут назад. Оно вселило в меня ложное ощущение безопасности, даже если и на долю секунды. Я расстегнула лифчик, и тот упал на мраморный пол душевой кабинки. Пока я снимала последнюю одежду, мой пленитель продолжал удерживать, словно в капкане, мой взгляд.

Скользнув под пояс трусиков большими пальцами, я снова зажмурилась и стянула их вниз. Попыталась отвернуться, под пылким взором неожиданно ощутив себя очень уязвимой, но он только сильнее сжал меня и не отпускал, изучая мое тело.

Я не осмелилась снова поднять на него глаза, но чувствовала, как он меня рассматривает. Голоса в голове становились все громче, и я отчаянно пыталась сосредоточиться на том, чтобы заставить их замолчать. По очереди накричала на них. Когда они наконец-то начали утихать, мне удалось насладиться несколькими мгновениями покоя, прежде чем вспомнить об отстойной ситуации, в которой я оказалась.

— Тебе не следует здесь долго оставаться. Это вредно для новой татуировки. Просто смоем с тебя грязь и все.

Я потрясенно вытаращилась на мужчину из-за грубого тона, каким он произнес эти слова. Иногда создавалось впечатление, что я ему небезразлична. Однако сейчас он звучал так, будто я не более чем женщина, которая заслуживает подобного обращения.

Он рассмеялся, злобно и жестоко, и стоило его голосу эхом разнестись по практически пустой ванной, меня тут же покинуло спокойствие.

Толкнув обратно под душ, он намылил меня и начал мыть волосы. Воспоминания нахлынули внезапно. Я словно кадр за кадром просматривала кинопленку событий из детства. Вот меня купает мама — одно из немногих воспоминаний, когда она еще была внимательной и ласковой. После того как мужчина закончил оглаживать мое тело, в особенности грудь и между ног, я медленно вышла из-под струи воды, уже во второй раз за сегодня отбрасывая мысли о матери. Своими огромными ручищами он как ребенка завернул меня в полотенце, и я непроизвольно издала болезненный крик.

Воспоминания — как удары ножом в грудь.

— Элени, ты у мамы такая милашка. — Она сегодня не под кайфом. Это просто чудо. — Знаешь, мамочка любит, когда ты такая хорошая девочка.

Я киваю в ответ на мамину похвалу, отчаянно нуждаясь в ее любви и внимании.

— Бабушка придет за тобой, поэтому мы должны тебя хорошенько искупать.

Бабушка? Зачем ей приходить? Неужели мамочка не хочет проводить со мной время? Ведь я ее Хорошая Девочка.

Вынырнув из воспоминаний, обнаружила себя завернутой в полотенце и плачущей на полу ванной. Зеленоглазый мужчина просто стоял рядом с выражением жалости на лице. А потом он без единого, мать его, слова развернулся и покинул комнату.

Несмотря на теплое махровое полотенце, я дрожала. Меня вновь оставили наедине с моими демонами.