Глава 34

Габриэль

Мне больше всего нравилось в Элени то, что она всегда была готова для меня. Независимо от моих действий, от оказываемого давления, независимо от яда ненависти или стыда, страха или боли, ее тело отвечало ни одно другое. В разы лучше пьяных грязных шлюх в темных переулках — тех, что я трахал в темноте, чтобы они не увидели моих шрамов. Быстрый перепих напротив стены никогда не сравнится с ощущением Элени подо мной. Ее киска идеально принимала мой член. Словно предназначенный специально для меня чехол, настолько горячий и так сжимающий меня, что об этом можно было только мечтать. Чем сильнее становилась боль, тем больше она сужалась, и я мысленно сетовал на то, что наслаждаюсь ею в последний раз. Мы стремительно неслись к концу — точке невозврата, когда наша кровь смешается, в то время как мы испустим последний вздох.

Только вот Элени следовало быть первой, чтобы я смог напомнить, почему она должна умереть.

Сожалел ли я о принятом решении? Нет. Судя по всему, я собирался поступить так с самого начала. Убить ее, убить себя, избавить мир от двух потерянных душ, которые на своем пути оставили бы только боль, хаос и разруху.

Возможно, нам предстояло снова встретиться в аду и насладиться пытками наших душ, навеки обреченных повторять ошибки и боль, которые мы оставили позади.

Элени вырвала меня из размышлений криком, который был частично вызван удовольствием, частично болью. От этого звука мою плоть начало покалывать, рот приоткрылся в восхищении, и я стал двигаться резче, приветствуя волнообразный захват ее мышц. Прижав корпус плотнее к ее спине, я приблизил губы к уху, скользя горячим дыханием по коже, взял мягкую плоть в зубы и стал покусывать ее с такой силой, что девушка дернулась в моих объятиях. Смех заклокотал в моей груди, а она довольно выдохнула, выпуская из пальцев нож для бумаг, которым, несомненно, намеревалась убить меня.

— Люблю быть внутри тебя. Люблю брать тебя и знать, что ты никогда не захочешь, чтобы я остановился.

Ее бедра двигались так, словно умоляли меня о большем. Требовали не дать успокоиться на достигнутом, чтобы я оставался твердым и продолжал вдалбливаться в податливое тело. Я рассмеялся. Умная девочка, этого у нее не отнять.

Мои слова звучали тихим рычанием, голос надломился от прилива крови в венах. Я мог бы трахать эту девушку несколько часов, и ни капли не насытиться. Ее брать — это словно принимать первую дозу смертельно опасного наркотика: разум туманился, тело цепенело, сердцебиение ускорялось настолько, что каждый вдох давался с огромным трудом. Я просунул руки, нащупал мягкую тяжесть груди и сжал ее, ощущая, как снова начинаю твердеть внутри влажной тесноты. Она часто задышала и выгнулась, предоставляя моим пальцам больше доступа.

— Прекрати дразнить меня, Элени. На этот раз тебя это не спасет.

Она затихла, немного повернув голову, чтобы слышать меня.

— Я хочу рассказать тебе один секрет. Последний гвоздь в твой гроб, просто чтобы ты знала, что ты за мусор.

Она вскрикнула, когда я сильнее сжал на ее груди руки, ногтями задевая чувствительную кожу, а член внутри нее дернулся, уже полностью готовый к бою.

— Хочешь узнать мои секреты, Элени? Обещаю, они порежут глубже, чем скальпель, которым я заставлял тебя изранить себя сегодня.

Ответное молчание меня порадовало. Не хотелось, чтобы она открывала рот, прерывая пытки, которым я собирался подвергать ее и без того слабое сознание. Я унижал ее и раньше, раздевал догола, пока девушка не начала видеть в себе шлюху — ту зависимость, которая контролировала ее. Я показал Элени, что она не лучше людей, которые дали ей жизнь. Я заставил ее ненавидеть себя так же сильно, как она ненавидела их.

Я покинул ее киску, улыбаясь при мысли, что буду трахать девушку, разрывая ее мир на части. Уже предвкушал, как она начнет кричать под моим членом. Одновременно я поведаю правду, которая обрушится осознанием того, что Элени не заслуживает оставаться в живых. Не после того, как узнает, что стала результатом идеального союза жалких людишек, которые разрушили мою жизнь.

— Скажи мне, Элени. — Я толкнулся внутрь, и она застонала, приоткрыв рот от удовольствия. Мне нравилось обладать такой властью над ее телом. — Расскажи, как умерли твои родители.

Снова выйдя, я придвинулся к ее входу, желая, чтобы она заговорила, прежде чем снова войду в нее.

— Я... я не хочу говорить о них.

Убрав руку от груди, я провел ею по нежной спине, вниз по заднице, пока мой палец не остановился чуть выше ануса. Она ахнула, затаив дыхание и ожидая очередного вторжения моего члена.

— Расскажи мне, как они умерли.

Сунул палец в сладкую попку и сразу же ощутил сокращение мышц влагалища возле члена.

Девушка пыталась заговорить, тяжело дыша и постепенно заваливаясь на стол.

Опустив голову вниз, я провел зубами по шее. Элени задрожала подо мной, и я начал медленные поступательные движения рукой, пока она не расслабилась, а потом и стала сама насаживаться на мой палец.

— Скажи мне... — прорычал я.

Наконец она открыла рот и заговорила тихо, едва способная озвучить то, что собиралась.

— О... они умерли от передозировки...

Я с силой вошел в нее, и она закричала от ощущений. Насколько мне было видно лицо Элени, по нему заструились слезы, и я стал толкаться в нее резче и быстрее, пока не услышал, как ее тело бьется о деревянный стол.

Замедлившись, я хохотнул, а потом приблизился губами к ее уху и прошептал:

— Ты уверена?

Девушка замерла подо мной, очевидно, находясь в полном замешательстве. Я же вздохнул с улыбкой, радуясь, что сейчас она впервые узнает о том, как тесно связаны наши жизни.

— Когда я впервые увидел тебя возле тату-салона, ты меня отшила. Я был для тебя ничем. Ты не хотела меня знать. Только вот я сразу же почувствовал нашу связь, догадался, что не без причины нас свела судьба. Таким образом мне открылся факт твоего существования.

Замедлившись настолько, что просто находился внутри нее, я охнул, когда вокруг меня сжалась тугая киска, словно моля о продолжении. Сама же Элени ничего не хотела сильнее, чем сбежать от меня. Она знала, что я что-то скрываю. Знала, что я уничтожу ее своими словами.

— Я узнавал о тебе. Это оказалось совсем не трудно, ведь ты светилась в интернете. Выкладывала фотографии с каждой пьянки, интимные снимки, которым следовало стать доказательством твоего позора, тем не менее, ты смеялась и улыбалась, и вела себя так, будто жила по другим правилам, чем все остальные приличные люди. Я преследовал тебя, Элени, а ты предоставляла мне для этого возможности.

Мой член обмяк, пока я рассказывал, а девушка так ни разу и не шевельнулась, поверхностно и медленно дыша, но очень внимательно слушая. Оторвавшись от нее, я облокотился о стол, схватил свою пленницу за руку и развернул ее так, чтобы смотреть ей в глаза.

— У меня нет жизни. Я сижу тут, в этом гребаном доме, у меня масса времени, чтобы играть в онлайн игры, выслеживать тебя и узнавать о тебе. Я прячусь в тени, выхожу поесть, беру все необходимое и, твою мать, все оставшееся время, долгие ЧАСЫ, провожу в одиночестве в этом доме, наблюдая за тобой.

От моего признания ее глаза расширились, но в голубых глазах я не заметил удивления и прекрасно понял, почему она не шокирована. Эта девочка была умной. Когда привел ее в это место, я знал ее имя, привычки, все о ней. Ей следовало догадаться, что я преследовал ее, что она не случайная женщина из случайного бара. Она видела меня на тату-фестивале и узнала, стоило мне вмешаться, когда на нее напали. Однако мои следующие слова должны были вызвать шок, который я желал видеть все это время.

— Было в тебе что-то знакомое, мелькающее на задворках сознания, вертящееся на кончике языка. Мое подсознание знало это до того, как я достаточно сфокусировался, чтобы разобраться, что именно видел. Но потом... ПОТОМ... когда я просматривал твой недавно выложенный в сеть позор, взглянул на твое имя, меня осенило.

Я поднес пальцы так близко к ее уху, что она подпрыгнула от щелчка.

Элени ни на секунду не отрывала от меня взгляда, а приоткрытый рот ясно давал понять, что она внимает моему рассказу. Она словно цеплялась за каждое слово, каждый слог и интонацию моего голоса. Такую реакцию вызывала смесь любопытства, страха и медленного понимания, что в ее похищении крылось нечто большее, чем я показывал изначально.

— Я не какой-то извращенный козел, Элени. Я не похищаю женщин, не трахаю, не мучаю и не заставляю поверить в то, что это некий подготовленный план, цель которого избавить от разрушающих привычек. Если честно, мне плевать, чем биомусор и шлюхи занимаются ежедневно. Они сами причина своего отчаяния и боли, и я с радостью отойду в сторону и позволю им продолжать саморазрушение. Глупость порождает страдания, но большинство из них слишком невежественны, чтобы понять это.

— Тогда... тогда почему я? — едва шевеля губами, спросила она и посмотрела мне в глаза.

Я на секунду замолк, проникаясь тем, что она не только слушает, но и хочет понять. Улыбнулся. Она не боялась меня, не сломалась до степени полного порабощения, вопреки всему, через что я заставил ее пройти, не утратила голос. Несмотря на произошедшее, она оставалась сильной, в ней не погас внутренний свет, которому я страшно завидовал те месяцы, что вел слежку.

— Твое имя показалось мне знакомым. — Я провел пальцем вдоль ее щеки, вниз по челюсти и по шее, пока не остановился в том месте, где ощущалось неровное биение пульса — физическое проявление страха. — А именно, ФАМИЛИЯ. Сначала я не обратил на нее внимания, но потом вспомнил, где слышал ее раньше.

Я снова помолчал, давая девушке еще несколько секунд побыть в неведении относительно нашей связи.

— Твои родители умерли из-за наркотиков, Элени. Это часть правдива. Однако не передозировка стала конкретной причиной их смерти. Скажи, видела ли ты их тела после смерти? Возможно, в гробах?