- Это о Лукасе?- спрашивает он.

- Нет, на самом деле о моей бабушке. Хлоя не говорила тебе?

Он кивает.

- Правда. Да.

- Я хочу увидеть ее.

- Хлоя сказала, что Анджела рассказала тебе, что она мертва? - спрашивает он, его неприязнь к нашей матери очевидна по его лицу.

Я киваю.

Кайл качает головой на ложь нашей матери.

- Я могу отвезти тебя к ней, если хочешь, но ты действительно не можешь разговаривать с ней. Она даже не поймет, что ты там.

- Я все равно пойду.

- Хорошо, - говорит он, наблюдая, как мимо проезжает машина.

- Ты был близок с ней? - спрашиваю я, опасаясь укола ревности, если он ответит " Да".

Он думает минуту прежде, чем ответить. Затем он пожимает плечами.

- Не совсем. Она жестокий человек, с ней не возможно сблизиться. Она некогда не была стереотипной бабушкой, которая печет печенье и вяжет свитеры.

- Какая она была?

- Она была вроде социальной бабочки. У нее было много друзей. Вокруг нее всегда были люди. Наш дедушка умер давным-давно, еще когда Анджела была тут. Так, бабушка жила одна, но у нее всегда был дом наполненный подругами.

- Она давно в доме престарелых?

- Около 2 лет.

- Она знала, где мама была? Знает ли она обо мне?

Он вздыхает.

- Нет, она не о многом знала, что мы делали.

- Я не понимаю, - говорю я, чувствуя знакомое разочарование, растущие во мне. - Почему она заставила меня полагать, что она - вся моя семья, которая у меня есть.

Кайл останавливается, и я понимаю, что останавливаюсь тоже. Он кладет руку на мое плечо.

- Я не знаю, Райли. Мне жаль, что я не успел. Прости за то, что она заставила тебя пройти.

Я делаю шаг назад, чтобы разорвать контакт с ним.

- Ты не должен жалеть меня. Она любила меня, Кайл. Она свой собственный путь испортила, я знаю, что она сделала.

Он трет ладонью свое лицо.

- Ты не хочешь говорить нечего о ней плохого. Я восхищаюсь тобой за это, за твою верность. Но тебе, возможно, придётся столкнуться с тем, что она держала тебя из-за эгоизма.

- Какие причины?- спрашиваю я, пытаясь контролировать свою внезапную вспыльчивость.

Он смотрит на меня с сочувствием

- Мы никогда не узнаем ответ на этот вопрос.

Я хочу орать на него, что он не прав, но я глотаю слова вместе со слезами, которые угрожают сформироваться. У Кайла есть собственные причины ненавидеть ее, но я просто думаю, что он ошибается на счет этого.

Моя мама всегда говорила мне, что мы были только друг друга, потому что мы единственные, кто мог исцелять в этом мире. Она сказала, что важно, чтобы мы некому не говорили. Это было достаточно просто верить в это, когда нас было только двое. Но теперь, когда я знаю, что у меня тут семья, что она так и не удосужилась сообщить мне, я не могу не задаться вопросом, не лгала ли она о нашей власти.

- Мы можем увидеть ее в воскресенье?

- В воскресенье не могу. Пенелопа идет на день рождения и Хлоя хотела провести пару часов без детей и выполнить пару поручений, - отвечает он. - Как насчет вечера понедельника?

Я киваю, сглатывая свое нетерпение.

- Ладно. Понедельник.

-Теперь о Лукасе, - начинает Кайл. Его серьезный тон мне подсказывает, что эта тема не поднимет мое настроение.

- Я узнал кое-что о его семье вчера вечером.

Я сразу понимаю, что люди из церкви пообщались с Кайлом прошлой ночью, которая является точно тем, чего Лукас боялся.

- Он говорил о своей маме? - спрашивает Лукас.

Я качаю головой. Часть меня хочет, чтобы он остановился, потому что узнав эту информацию, буду чувствовать предательство. Но я хочу узнать слишком сильно, чтобы сделать это.

Кайл засовывает руки в карманы и его глаза настороженны.

- Она больна, Райли. Вот, что друзья Алека сказали нам прошлой ночью.

Я смотрю на него с любопытством.

- Больна? Что это значит? Что с ней?

Он громко выдыхает.

- Она психически больна, - разъясняет он.

- Я понимаю, что она опасна. Я не думаю, что хочу, чтобы ты подходила к ней, положа руку на сердце.

- Что конкретно сказали друзья Алека вам?

- Люди видели, что она бродила вокруг своих соседей ора случайные вещи и бормоча себе под нос. Она встала около церкви крича, что зло находиться внутри нее. Это причиняет ей боль, и она хочет навредить своей семье.

Я смотрю на Кайла, но вспоминаю о прошлой ночи и нежелание Лукаса говорить мне это.

- Что ты имеешь в виду, она хочет причинить вред своей семье?- спрашиваю я.

- Она пыталась сжечь их дом вместе с ними.

У меня отпала челюсть.

- Что?

- Они сказали, что это было где-то в прошлом году. Она устроила пожар в подвале. Затем она вышла на улицу и села на лужайку перед домом, посмотреть. Было 2 часа ночи. Остальные члены семьи спали в своих спальнях.

- О боже,- я подношу руку ко рту.

- Но никто не пострадал верно?

- Дымовая сигнализация сработала прежде, чем он смог распространиться слишком далеко. Отец Лукаса смог потушить его. Они отправили ее туда, чтобы получить помощь после этого. Но она вернулась на некоторое время и очевидно нечего не изменилось.

Я не смотрела на Кайла, уставилась на неровные трещины на тротуаре. Мое сердце разбито из-за Лукаса. Я понятие не имела, что он имел дело с чем-то подобным. Он некогда не намекал на это. Но потом до меня до ходит. Интересно могу ли я помочь ей. Интересно ее психическая болезнь подобна физической боли. Использовать свои способности исцеления для кого-то, я некогда не пробовала, потому что раньше это было неважно. Когда-то я близко подошла к тому, что спросила ее могу ли я исцелить зависимость. Она смеялась надо мной, говоря, что она пыталась сделать это несколько лет и позволит мне взять удар на себя. Я делала, но нечего не вышло. Ничего не было порвано или сломано или чужеродного внутри, чтобы заставлять ее употреблять алкоголь и наркотики. Не было нечего, что вылечить. По иронии судьбы мы не могли исцелять себя. Причиной была сделать что-то с двумя источниками энергии, как требуют Инь и Янь, чтобы создать необходимую реакцию. Я некогда не понимала эту основу, потому что моя мать не могла объяснить связно, заставляя меня думать, что она сама не понимала. Я также не понимаю, как мы могли быть единственными людьми, которые могли исцелять во всем мире. В этом нет никакого смысла. Но я не могла разместить объявления в газете "ищу других" и Гугл не мог помочь. Но представьте, если бы я могла вылечить маму Лукаса? Если было бы что-то в ее мозгу можно излечить, сказало бы мне просто касанием.

- Я не хочу, чтобы ты ходила туда, - говорит Кайл сухо, привлекая мое внимание. Я смотрю на него, медленно осознавая, что он дал мне приказ.

- Он может приезжать сюда, можно везде ездить вместе, но я не хочу, чтобы ты была в его в доме рядом с ней и где ни будь вокруг нее. Ты поняла меня, Райли?

Я хочу смеяться в недоверии над его установленным законом. Я могу возразить и сказать насколько он смешен, но тогда я лучше подумаю над этим. Я управляю своей жизнью в течении долгого времени. Если он хочет думать, что ему передали задание, я буду идти вперед, только я буду знать лучше.

- Хорошо, - говорю я.

Его брови поднимаются.

- Я не хочу быть не справедливым к Лукасу, но он не моя забота, - продолжает он объяснять.

Я киваю.

- Я все поняла. Если, то что ты услышала - правда, я уверена, что он точно не торопиться приглашать своих друзей в любом случае.

- Ты, вероятно, права.

Он провел рукой по голове, прежде чем затолкать ее снова обратно в карман, глядя неудобно. Потом меняет тему.

- Тебе нужно ехать сегодня на работу?

- Нет, все в порядке. Я пройдусь пешком.

Когда мы зашли внутрь, я проверила свой телефон. У меня есть сообщение от Гвен, но ничего больше. Я хочу позвонить Лукасу, но не уверена, что должна. Притворяться, что я не знаю о его матери неправильный выход. Но если я позвоню ему, что я ему скажу? В конце концов, я решаю не звонить прямо сейчас и волноваться об этом позже.