Когда солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, краем глаза заметила какое-то движение слева от себя и, присмотревшись, опознала Влаха, приблизившегося к озеру. Не заметив меня, он сел просто на песчаный берег и, обхватив руками колени, стал наслаждаться закатом. Улыбнувшись, решила не тревожить его и вновь повернулась к озеру. К сожалению, самые чудесные мгновения в этой жизни длятся очень и очень недолго, вот и закат, так пленивший меня, длился ещё какие-то минуты, а затем ало-красный диск солнца спрятался за горизонт. В тот же миг озеро словно загрустило, вода потемнела, крик лягушек перешёл из возмущенного в печальный, стрекозы и водомерки перестали мотаться по водной глади. Даже деревья, росшие вкруг озера, шумели уныло.

Услышав вздох рядом с собой, я встрепенулась, снова вспомнив о Влахе, и подала голос, обнаруживая своё присутствие:

— Красивый закат, правда?

Влах вздрогнул и резко обернулся.

— Лиона? Как ты нашла озеро?

— Шла-шла и нашла, — улыбнулась я. — Бесподобная картина.

— Тут обычно тихо и спокойно, особенно вечерами. Если не считать дни, когда тут резвятся нереиды и ламии, — тихо сказал парень.

— А у меня сегодня день рождения, — неожиданно для самой себя призналась я.

— Правда? — он обернулся и, увидев мой кивок, засмеялся. — Странная ты, Лиона. Сидишь тут в одиночестве в свой день рождения, вместо того, чтобы вовсю праздновать два события одновременно.

— Да как тут праздновать? — удивившись, непонимающе посмотрела на Влаха. — Шутки у тебя.

— Я не шучу, — Влах вскочил на ноги и, подойдя ко мне, помог подняться на ноги. — Чтобы ты во мне не сомневалась, я сейчас устрою тебе такой праздник, что вовек не забудешь.

Заметив мой недоверчивый и скептический взгляд, парень потянул меня за руку обратно в общагу. Идя у него на буксире, я только сейчас поняла, что без него плутала бы тут ещё долго, потому что совершенно не помнила, как вышла к озеру. Надо же было так уйти в себя. Зато с помощью Влаха мы выбрались из леса в рекордные пять минут и, не снижая скорости, потопали в общагу.

Как оказалось, в отличие от меня, Влах с друзьями проживали на седьмом этаже. Об этом я узнала, когда мы миновали мой пятый этаж, а друг всё тянул и тянул меня вверх. Пройдя по коридору, он остановился у комнаты с номером триста девятнадцать и пару раз стукнул кулаком в дверь. На стук открыл Дикон и вопросительно посмотрел на нас.

— Заначка есть или закончилась? — тихо спросил его Влах.

— Обижаешь, — ухмыльнулся Дикон.

— Тогда бери и приходи к нам, — и Влах снова потянул меня по коридору.

Через несколько шагов он снова остановился и постучал в сто семьдесят пятую комнату. Даналия, которая открыла дверь, едва успела открыть рот, как он уже её перебил:

— Хватайте, что есть вкусненького и приходите к нам.

Я только успевала, что перебирать ногами, как мы оказались уже возле третьей двери (номер пятьдесят восемь, как едва успела заметить) и Влах уже просто открыл дверь, не утруждая себя стуком. Увидев выходящего из правой комнаты Смея, я поняла, что он — сосед Влаха и это их комната. Усадив меня на диван, Влах тут же бросил Смею:

— Накрывай на стол.

Кивнув головой, тот сбегал в свою комнату, затем залез в буфет, что стоял в их гостиной. В рекордные сроки на небольшом столике меж двух диванов появились шоколад, печенье, какие-то шарики, напоминающие козинаки и шесть высоких бокалов на тонкой ножке. Открылась дверь и пришли Альма и Даналия, прибавив к общему угощению ещё каких-то незнакомых фруктов, конфет и ещё печенья, а за ними, крадучись, пробрался Дикон, за пазухой которого просматривалось что-то округлое. Пропустив друга, Влах закрыл за ним дверь на замок, и только после этого Дикон жестом фокусника вытащил спрятанную бутылку красного вина и широко улыбнулся.

— Отпразднуем начало нового учебного года? — поинтересовалась Даналия.

— И не только, — сказал Влах с таким загадочным выражением лица, что все его друзья заинтересованно посмотрели на него. — У Лионы сегодня день рождения.

— Ух ты, поздравляю! — воскликнул Смей. — А почему сразу не сказала?

— Да я не очень люблю его отмечать, — слегка смутилась я, не желая вдаваться в подробности своей жизни.

— А мы не позволим тебе его проигнорировать, — хлопнул меня по плечу Дикон и вопросил. — Не так ли, ребята?

Его все поддержали, даже, как мне казалось, нелюдимая Даналия. Приобняв меня за плечи, Дикон снова усадил меня на диван, с которого я встала, когда пришли девушки, и, подождав, пока все рассядутся, легко распечатал бутылку. Разлив рубиновое вино в бокалы, он первым произнёс тост:

— За тебя, Лиона, за твои тринадцать лет, за твоё поступление в МАМИДу и за ту лёгкость, с которой ты влилась в нашу компанию.

Все заулыбались и, чокнувшись, пригубили вино. Оно было божественно вкусным, наверное, именно такой вкус имела амброзия, которую пили только боги, но ничего лучше до этого я не пила. А ещё, как заметила спустя пару минут, оно было лёгким, но обманчивым, а потому я решила много не пить. Потянувшись, взяла в руки фрукт, похожий на привычную для меня сливу и, укусив, блаженно застонала.

— М-м-м, как вкусно. Что это?

— Орейя, очень сладкий плод, растёт только в одной долине в моём мире, — пояснила мне Альма.

Закатив глаза, с удовольствием облизнулась. Видя такую реакцию, Альма рассказала мне про все фрукты, что девочки принесли с собой и мне понравились все, кроме кислого инсара, по вкусу напоминающего наш лимон. Конфеты, шоколад, печенье — всё было бесподобным, и ребята искренне смеялись, лицезря мою блаженную физиономию.

Это был самый лучший день рождения в моей жизни, как продолжение самого лучшего дня вообще. Мы разговаривали, смеялись, лучше узнавали друг друга. Я узнала, что Дана (как она позволила себя называть) вовсе не такая злюка, как казалось на первый взгляд, а просто очень серьёзный и ранимый человечек. Что Аля, как самый младший ребёнок в семье, всегда боялась ответственности и упала в обморок, когда её назначили старостой. Дикон в кругу друзей весельчак и балагур, а Смей очень скучает по своим родным. Влах неожиданно открылся мне, как галантный кавалер и стало понятно, что он неровно дышит к Дане, а она украдкой посматривает на него, но виду не подаёт.

Когда вино закончилось, а в голове уже шумело, я неожиданно для себя призналась, что выросла в детдоме. Влах в двух словах объяснил друзьям, что это такое, и они ужаснулись, не веря, что такие организации на самом деле существуют. Они не стали меня жалеть, да я бы и не приняла их жалости, но стало легче оттого, что они теперь понимают некоторые мои «странности». А потом мы снова смеялись, даже, кажется, танцевали какие-то сумасшедшие танцы, но точно не скажу. Просто было весело и легко.

Последнее, что отложилось в памяти — мягкое плечо Смея и его горячие руки, обнимающие меня во сне. Или… мне это всё только приснилось…

Рен проснулся неожиданно рано по двум причинам. Луч солнца из-за неплотно закрытых штор ярко светил в глаза, и за распахнутыми окнами балкона громко пели птицы. Поворочавшись какое-то время, принц так и не смог повторно заснуть. Встав, Рен вышел на балкон. Постоянные и сменяющие друг друга обитатели дворца ещё спали, слуг юноша не видел, ибо балкон его комнаты выходил на часть парка и открывал вид на город.

Внизу по дорожке парка прошёл один из садовников, то тут, то там подрезающий неровно растущие ветки кустов и деревьев. Принц знал привычку королевы устраивать скандалы и истерики, стоит только её платью слегка зацепиться за какой-нибудь сучок или веточку. Потому и проверяют садовники растительность с регулярной периодичностью.

Никому неохота нести незаслуженное наказание.

Переведя взгляд на столицу, Рен обратил внимание на оживлённое движение по улицам, даже в самом спокойном Квартале Знати. Это означало только одно — город готовился к празднованию дня рождения наследников и активно приводил в порядок улицы, площади, самих жителей.