Единственным исключением из всех является факультет теоретической магии, студенты которого, как правило, никуда не переходят (исключения, конечно, бывают, но настолько редкие, что о них и не говорят) и обучаются все десять лет, не делясь на кафедры. Знаешь, я не представляю, по каким критериям на этот факультет выбираются дети, но студентов-теоретиков всегда не меньше, чем тех же бытовиков. Но я, честно говоря, не интересовался, чем они там занимаются.

— Смей, ты только не смейся, но когда я стояла на линейке и видела вокруг столько мантий разных цветов, думала, что именно столько факультетов и существует, — усмехнулась я.

— Нет, цвета мантии в каждом из факультетов (кроме теоретиков) до пятого курса одни, а после другие в зависимости от выбранной кафедры, — пояснил дракон.

— О, а расскажи, — попросила я.

— Ну вот смотри, например, факультет стихийной магии до разделения носит фиолетовую форму, а затем либо оранжевую, либо жёлтую, либо бледно-голубую, либо аквамариновую. Студенты, обучающиеся не только на одной кафедре, могут сами выбрать цвет формы, как правило, такой выбор делается в пользу цвета той стихии, к которой лежит душа. Мы, боевики, до пятого курса носим бордовую форму, а дальше атакующие носят красную, защитники — белую. Бытовики до пятого курса носят коричневую форму, после — коралловую. Теоретики — единственный факультет, у которых цвет формы не изменяется с самого первого курса и остаётся вердепомовым. Твой факультет щеголяет сначала в форме насыщенного синего цвета, а в дальнейшем в зависимости от кафедры: общники — в лазурной, словестники — в лиловой, жестники — в пурпурной, маги Жизни — в изумрудной, маги Смерти — в чёрной.

— Откуда ты вообще знаешь столько деталей? — полюбопытствовала я.

— Понимаешь, Ли, мне, как и большинству студентов, на первом курсе было немного легче, чем тебе и студентам, тебе подобным. Кто-то прошёл начальную магическую школу, у кого-то было домашнее обучение, у кого-то… хм, пусть не домашнее, но тоже обучение («это он на себя намекает?» — подумалось мне), поэтому оставалось чуть больше свободного времени. А я маленький любопытный дракон, совсем безобидный, как с таким информацией не поделиться?

— Шут ты, гороховый, — фыркнула я, развернулась на живот, подтянулась повыше и почесала мягкие чешуйки под подбородком у друга. Дракон блаженно заурчал.

— Эй, маленький безобидный дракон, как насчёт ещё полетать? — немногим позже поинтересовалась я, но тут же побеспокоилась: — Если ты себя, конечно, хорошо чувствуешь.

— Всё хорошо, — заверил Смей, тут же поднялся, расправил крылья и взлетел, столь стремительно набирая скорость, будто и не было переутомления. Вцепившись как клещ, с радостью представляла лицо ветру и всё ещё ослепительному солнцу.

Примерно час мы просто летели, куда глаза глядят, купались в облаках, посмеивались над пытавшимися обогнать нас орлами. Ближе к закату Смей опустился на кстати повернувшуюся гору, с которой открывался потрясающий вид на долину и лес внизу. Не нарушая дружеской тишины, мы наблюдали закат, ярко-розовый на фоне бескрайнего голубого неба. Величаво прощаясь, солнце медленно опускалось за кромку горизонта, с великой неохотой уступая господство предвестникам ночи — сумеркам. На последней минуте заката я ахнула — в небо ударил ярко-зелёный луч и тут же пропал, но от столь необычного зрелища мы с драконом замерли и какое-то время даже не шевелились.

— Впервые вживую вижу это явление, — тихо сказала, когда на смену дню пришёл полумрак.

— Я и раньше видел, но всё равно завораживает, — в мысленном голосе дракона были нотки сродни благоговению.

— Ну что, Смей, полетели в академию? — помедлив ещё несколько минут, позвала я.

— Пожалуй, и, правда, надо возвращаться.

Обратная дорога, как это часто бывает, заняла прискорбно мало времени, и в отличие от утра мы приземлились на нашу полянку — глазастый дракон с высоты увидел, что она свободна. Став человеком, Смей галантно предложил мне руку и поддерживал, пока не дошли до освещённой фонарём дорожки. По направлению к общаге и из неё шастали студенты, так сказать, всех расцветок и форм трезвости (старшекурсники, которые, впрочем, не забывали опасливо поглядывать по сторонам, мало ли какому преподавателю захочется прогуляться перед сном). На входе в общагу мы со Смеем лоб в лоб столкнулись с Каем, который нахмурился, но всё же вполне дружелюбно поздоровался.

— Здравствуй, Кай, — ответила я, а Смей просто кивнул.

— Лиона, тебя искал имен Намори. Просил напомнить, что завтра у вас с ним занятия в его кабинете, — сказал сосед.

— Спасибо, что передал, я помню, — благодарно улыбнувшись, я обошла парня, и вслед за Смеем стала подниматься вверх по лестнице, лопатками ощущая взгляд Кая.

— Смогли найти общий язык? — подождав на следующем пролёте, пока поравняюсь с ним, спросил друг.

— Да, всё нормально, — подтвердила я. — Ну и где сегодня твоя комната?

— Как ни странно, но мы почти пришли, — хмыкнул дракон, и я удивилась, ведь дошли только до третьего этажа.

Свернув в правый коридор, Смей остановился перед пятой дверью слева, а я поймала себя на мысли, что вряд ли скоро привыкну в таким постоянным перемещениям жилья. Открыв ключом дверь, друг хотел пропустить меня вперёд, но я заупрямилась, став позади его. И, когда мы вошли, послышалось громкое: «Сюрприз!» и Смей попятился, то благополучно врезался в меня, оттоптав ноги. Развернувшись, он, видимо, хотел сказать что-то резкое, но наткнулся взглядом на умильное выражение моей мордашки и вселенскую грусть в глазах (научилась у Зами, когда та выпрашивает конспект у Тио и немного потренировалась перед зеркалом) и беспомощно опустив плечи, снова повернулся к нашим друзьям.

— С днём рождения, друг, — улыбаясь во весь рот, к дракону подошёл Влах и от души хлопнул того по плечу. — Не обижайся, мы помним, что ты не слишком любишь отмечать этот день, но все пришли, а я не стал выгонять.

— Поляна тоже, видимо, сама накрылась, — пробурчал Смей, кивая на накрытый стол.

— Конечно сама, мы только слегка подсобили, — с убойно-честным выражением на хитрой моське закивал Рик.

Ребята пришли почти в полном составе: Тио, Рик, Зами, Лада, Дана, Аля, Дикон, Лена и Влах. Не было только Мари, нашей отличницы, которая, видимо, не приветствовала гулянки. Зато Дикон для друга расстарался: только на столе стояли три больших бутылки лёгкого, но такого обманчивого вина, а уж сколько их у него в загашнике на самом деле не знает никто. Я поначалу всё понять не могла, откуда он их берёт, ведь родители к нему приезжают крайне редко, а на первом курсе их и вообще из академии не выпускали, как не будут и нас. А потом догадалась расспросить Влаха, и оказалось, что у Дикона есть старший брат, Каур, недавний выпускник Академии. По слухам, у него самого никогда не было проблем с отсутствием «зелёного змия», и младшего братишку Каур не только регулярно снабжает, но и научил, как скрывать наличие алкоголя в комнате от коменданта. Весьма полезное умение, кстати говоря, учитывая, что у нашего начальника общаги нюх на попойки.

Слегка подтолкнув Смея, тем самым запустив шквал общих поздравлений, я подождала, пока друзья наобнимают и напожелают имениннику всего-всего, подошла и робко обняла, прошептав на ухо: «Поздравляю». Улыбнувшись, дракон широким жестом пригласил всех рассаживаться, и потянул меня за руку на диван, расположив рядом с собой.

Второкурсники, в отличие от нас, уже знали заглушающие заклинания, но проблема была в том, что особенность общаги (силовые поля или особая магия в самих стенах) съедала заглушку в течение получаса. Периодически мы об этом забывали и тогда в комнату кто-то стучался, Влах открывал и втаскивал любопытного студента или студентку к нам, усаживал за стол, наливал штрафную и заставлял выпить за здоровье Смея. Таким образом к нам присоединились четыре студента и одна студентка, все со второго курса боевиков, и гулянка пошла ещё интенсивнее. Приговорив почти весь имеющийся алкоголь (а уж Дикон не поступился) и схомячив закусь, встал вопрос о дальнейшем развлечении. Обсудив варианты, к согласию не пришли. Тогда Влах внёс предложение сыграть вййгав в дурака на раздев… но увидев мой кулак у самого своего носа очаровательно улыбнулся и тут же исправился — на желание. На удивление отказываться не стал никто, и это обаятельное чудовище (Влах, а кто же ещё?) принёс из своей комнаты огромную колоду карт. И понеслась.