Ночная лампа освещала комнату мягким светом, чего он не заметил перед ужином, когда заходил сюда переодеться. В камине горел слабый огонь, стараясь по мере сил нейтрализовать многовековую сырость.

— Рядом с лампой вы найдете свечу и спички, сэр.

— Хм! А зачем мне свеча? — удивился Джон Блэйн.

— Электричество часто капризничает, сэр. Кроме того, некоторые коридоры не освещены.

— Но у меня нет намерения гулять ночью по замку, Уэллс.

— Ах, сэр, никогда не знаешь, что нас ждет. Лучше быть готовым ко всему, я так считаю, сэр. Если вам больше ничего не нужно, желаю вам спокойной ночи.

— Спасибо, Уэллс.

Старик повернулся и вышел. Кэт наводила последний блеск в комнате: то проводила пальцем по подоконнику, желая убедиться, что там нет пыли, то поправляла атласные занавески. Комната была большая, с высокими потолками и окнами. Занавески из красного атласа истрепались, и Кэт старалась закамуфлировать прорехи в складках. Увидев, что за ней наблюдают, она оставила занавески в покое.

— У вас ссадина на лбу, — сказала она и подошла к нему, чтобы проверить.

— Это, наверное, сегодня утром, когда я ударился головой о низкую дверь, проходя из малого зала в большой, — объяснил он, поднося руку ко лбу.

— И вы до сих пор ничего не сказали! — воскликнула она.

— У меня были дела поважнее!

— Нужно сейчас же промыть рану, — засуетилась Кэт, направляясь к туалетному столику, где она взяла большой сосуд из фарфора, налила в таз воды и открыла комод в поисках чистого полотенца.

— Нет ничего страшного, — сказал он.

— Но в ваших волосах есть остатки запекшейся крови, — запротестовала она. — Наклонитесь немного, а то мне придется идти за лестницей.

Он засмеялся и подчинился, получая явное удовольствие от легких прикосновений Кэт, с усердием промывающей ему ранку на голове. От нее исходил свежий аромат; ее кожа была очень тонкой, а глаза — редкого сине-фиолетового цвета, который он никогда раньше не встречал; быть может, только у мадонны на картинах художников эпохи раннего христианства; ресницы — черные, густые, сильно загибающиеся кверху.

— Вы совсем не похожи на американца. Больно?

— Совсем нет.

— Нагнитесь еще немного, пожалуйста. Ужас какой вы высокий!

Все зависит от роста девушки, находящейся рядом со мной.

Он впервые услышал, как она смеется, и ему очень понравился ее смех, непринужденный и очаровательный.

— У вас очень красивые губы, — заметил он.

Она прикрыла рот рукой и сказала:

— Я не обратила внимания, что стою слишком близко к вам и вы не отрываете взгляда от моего декольте.

— А что же мне еще делать?

Она отошла на шаг назад и начала было:

— Видите ли, мистер Блэйн…

— Вы не могли бы называть меня просто Джон, пока я живу в замке? — перебил ее он.

— Я знаю только короля Джона, — кокетливо запротестовала она, пытаясь унять свой смех.

— А! Но ведь он мертв!

— Ах, опять начинает сочиться кровь.

Она опять подошла к нему, чтобы вытереть кровь, и продолжила:

— Король Джон не мертв, ну, не совсем. У него здесь постоянная комната, та, которую мы вам не дали. Старинный замок, подобный нашему, всегда остается обитаемым.

— Вы хотите сказать, что здесь живут привидения?

Соблазнительный ротик находился совсем рядом, и он еле сдерживал себя. Поглощенная своей работой, она высунула свой язычок между двумя полосками белых зубов.

— Нет, — сказала она, — не привидения, это люди, с другими формами, быть может, но живые.

Она сделала шаг назад и жестом обвела комнату:

— В этой комнате вас может разбудить утром колокольный звон: когда-то давным-давно внизу находилась королевская часовня. В наше время ее переоборудовали в зал для бальных танцев. А раньше королева Елизавета склонялась там перед алтарем в предрассветной молитве, вы знаете это? Она была набожной, хотя об этом мало кто знает. Мне кажется, она чувствовала себя одинокой и боялась кому-либо довериться, даже Эссексу, которого любила. Если бы она призналась ему в своей любви, то дала бы ему преимущество перед собой. Но она все-таки это сделала.

— Откуда вы знаете, что она призналась ему в любви?

— Она не могла не сделать этого. Хоть она и была королевой, но влюбилась как обыкновенная женщина. Я думаю, что она боролась со своим чувством, зная, что не может, не должна отдаваться простому мужчине. Но сердце взяло верх. Когда я об этом думаю, я счастлива, что я простая девушка.

— Очаровательная девушка!

Она опять засмеялась.

— Я слишком разговорилась! Вы не должны были бы слушать меня.

— Я не мог не слушать вас.

Она разыграла раздражение:

— Ну, хватит, пора мне и помолчать. А на лбу у вас всего лишь маленькая царапина.

Она отошла к туалетному столику.

— Нет, нет! — запротестовал он, следуя за ней. — Прошу вас!

— Если вы и дальше будете подсмеиваться надо мной…

Она была уже около двери, когда он предложил:

— Вернемся еще раз к истории замка. Мне хотелось бы, чтобы вы о нем еще рассказали.

Она остановилась на пороге, размышляя, затем сказала:

— Я вызвалась проводить вас по коридорам, потому что они действительно опасны.

— И там тоже бродят призраки?

— Нет, там полно люков, ведущих в глубокие темницы, откуда нет выхода, и к подземной реке.

— О! Это слишком страшно, чтобы быть правдой! Это же мечта для любого замка: глубокие темницы, подземная река!

— Но это на самом деле так! Я могу их вам показать.

— Я просто сгораю от нетерпения! Ловлю вас на слове!

— А еще в замке, в его восточной башне, есть таинственное окно — никто никогда не видел соответствующей ему комнаты.

— Откуда же вы знаете, что эта комната существует, если никто никогда ее не видел?

Он опять подтрунивал над ней, но она оставалась серьезной. Забыв, что решила держать себя с ним строго, Кэт подошла к нему очень близко и с широко распахнутыми глазами прошептала:

— Однажды во времена короля Джона в замке был устроен торжественный прием. По этому случаю окна во всех комнатах были украшены транспарантами. Но когда любовались замком со двора, заметили, что одно окно осталось не украшенным. Это и есть то самое таинственное окно.

— Очень интересно! Просто невероятно!

— Точно, говорю вам, — продолжала настаивать Кэт. — В библиотеке замка была книга, в которой все это написано.

— Я хочу посмотреть эту книгу.

— Она давно утеряна, и никто не знает как. Но мой дед ее видел.

— Если мы разберем по кирпичику весь замок, то мы раскроем все его секреты.

— Нет! О, нет! Я не хочу их знать!

Он был удивлен, увидев, как ее лицо приобрело выражение чрезвычайного волнения.

— Скажите, Кэт, — он вновь стал серьезным, — эти фантастические ОНИ тоже составляют часть его секретов?

Выражение чрезвычайного волнения на лице Кэт сменилось сильным испугом.

— Это меня не касается, мистер Блэйн, — стараясь совладать с собой, она подняла голову и улыбнулась ему с вежливой любезностью, словно хотела устранить всякую фамильярность. — Мне пора вернуться к леди Мэри. Она, вероятно, уже спрашивает себя, куда это я запропастилась.

Оставив его одного в комнате Герцога, Кэт быстро удалилась по выложенным булыжниками коридорам с резкими поворотами. Несмотря на испуг, она испытывала необъяснимую радость. Ей хотелось петь! Как увлекательна жизнь: то она вас чертовски пугает, то внушает уверенность в себе.

— Прошу вас извинить меня, — сказала Кэт, почти вбегая в малый зал.

— Тебя за смертью посылать, — с досадой укорила ее леди Мэри.

— Это все из-за американца, миледи. Он задал мне кучу вопросов о замке.

— Кэт, — мягко напомнил ей сэр Ричард, — все вопросы должны получить свои ответы только завтра в присутствии наших поверенных в делах.

— Конечно, милорд. Извините.

— А теперь проводи леди Мэри в ее комнату. Она должна была быть в постели час назад. День был для нее слишком утомительным.