— Ричард, неужели я бредила? — прошептала она слабеющим голосом. — Вы не… Вас не было за панно, когда я…

Он перебил ее:

— Дорогая, вы не должны ни о чем волноваться. Я позабочусь обо всем сам. Дайте мне время, и все уладится. Закройте глаза. Вы здесь в безопасности. Это наш очаг, наш замок…

— Я не верю, что это был сон.

— Сны принимают разные формы, нет ничего плохого в том, чтобы видеть сны.

Голос сэра Ричарда долетал до нее издалека. Но, в конце концов, все это, возможно, не имеет никакого значения. Сон… вполне вероятно, что это был сон. Она медленно засыпала.

Сэр Ричард сидел рядом с ней, лаская ей руки, нашептывая ей нежности и не отрывая глаз от ее спящего лица.

— Вы так бледны, бедняжка… Я должен позаботиться о вас и обязательно это сделаю. Я был вынужден сохранить мою тайну. Еще не время… я не могу раскрыть ее вам…

— Вы меня слышите, дорогая? — наклонился он к ее лицу.

Она не открывала глаз. Ей казалось, что ее веки стали тяжелее свинца, все ее тело стало свинцовым. Она не могла говорить, но до нее смутно долетал звук голоса.

— Она меня не слышит, — пробормотал сэр Ричард. — Так будет лучше… Корона налагает на меня обязанности… Это все из-за меня… Я слаб… Я обязан был бы атаковать своих врагов, как мой отец, с мечом в руках… Я слишком долго тянул… Я боялся, что меня примут за чудовище, как его, бедного короля-калеку! Но придет время, и я буду достоин своего имени — Ричард IV!

Он отпустил руку жены и принялся метаться по комнате, останавливаясь то у вазы с цветами, то около столика с серебряным туалетным гарнитуром, то около своей собственной фотографии в золотой оправе.

— Красивый мальчик, так, по крайней мере, говорили, и отец так считал, но ему не нравился мой слабый характер. Но это не так. Он был чудовищем. Нет, нет! Он умел заставить людей подчиниться своей воле. А я не… нет, не надо… я должен показать себя сильным.

Он склонился над фотографией и внимательно всматривался в молодое смеющееся лицо.

— Ты слабак! Да, слабак! Ты прячешься, все скрываешь, даже от своей королевы… Вот она лежит перед тобой больная… Твой сын убит чужаками… твой единственный сын — один, в Лондоне, на переднем посту… Почему он не здесь, в замке, в безопасности? Ты не осмелился… а все твои секреты!.. Ты позволил убить принца… Чужак здесь… в твоем замке… среди этих стен… где ты прячешься на протяжении стольких лет! Я тебя ненавижу!

Он с силой ткнул кулаком по стеклу, и оно разлетелось вдребезги. Затем он долго всматривался в эти осколки.

— Меч моего отца! — прошептал он.

Как будто издалека леди Мэри услышала звон разбитого стекла. Чудовищным усилием воли она попыталась вывести себя из бессознательного состояния. Ее глаза открылись, и она увидела, как сэр Ричард бросился к двери, лицо его было в крови, глаза остекленели.

Она хотела ему крикнуть:

— Ричард, Ричард, вы…

«Больны», — вот что она хотела сказать, и еще: «Идите, я поухаживаю за вами. Мы оба нуждаемся в помощи».

Она думала, что выкрикивает эти слова, но ни единого звука не вырвалось из ее горла. Она хотела подняться, бежать за ним, но не могла и вновь впала в тяжелое забытье.

Прежде чем уйти, доктор Брумхолл выразил желание поговорить с Кэт.

— Меня больше волнует не леди Мэри, — признался он ей. — Ее слабость вызвана шоком и переохлаждением, она скоро пройдет. После продолжительного сна она вернется в свое нормальное состояние. Держите ее в тепле и покое. — Он улыбнулся ей обнадеживающей улыбкой. — Постарайтесь освободить ее от любых забот.

— Я сделаю все возможное, доктор. А что с сэром Ричардом?

— Именно он меня и волнует. Но я должен дождаться возвращения доктора Бриггса, чтобы обсудить с ним этот вопрос.

— У него был такой вид…

Доктор Брумхолл кивнул головой.

— Его взгляд полностью противоречил тому, что он говорил. Совершенно очевидно, что он подвержен галлюцинациям. Это давно уже продолжается, Кэт?

— Я… я не знаю, доктор.

— Если у леди Мэри всего лишь временное недомогание, то у сэра Ричарда это функциональное расстройство, и лечить его нужно осторожно.

— Я не понимаю, доктор.

— У него психическое расстройство явно давнего происхождения. — Он оглянулся вокруг. — Этот старинный замок очень красив, но я хотел бы, чтобы леди Мэри и сэр Ричард покинули его, причем на длительный срок. Когда прошлое начинает довлеть над человеком — это как раз случай с сэром Ричардом, — необходимо от него освободиться. Но, повторяю вам, я должен обсудить этот вопрос с доктором Бриггсом.

— Спасибо, доктор.

— Сделайте все возможное, Кэт. Я вернусь через несколько часов.

Через полчаса объявили обед. Сэра Ричарда нигде не могли найти. Но поскольку исчезла также его лошадь, решили, что он уехал из замка. Леди Мэри крепко спала. Уэбстер и шестеро американцев устроились за большим обеденным столом, и Уэллс с Кэт начали обслуживание. Кофе выпили быстро, не задерживаясь, так как Уэллс объявил, что в этот день в замке ожидалось посещение туристов. Автобусы должны были прибыть к трем часам дня.

— Сэр знает, как все это происходит, везде будет полно народу, — сказал Уэллс Уэбстеру извиняющимся тоном.

— Да, я знаю, Уэллс, и предпочитаю удалиться. Я поеду в гостиницу, мне нужно сделать несколько телефонных звонков. Мистер Холт, могу ли я подвезти вас на своей машине?

— С удовольствием. У меня много дел, которые гораздо легче уладить в гостинице. Там поспокойнее. А вы, Джон?

— Я остаюсь здесь со своей командой. Мы поработаем до приезда автобусов. А потом исчезнем. Сэр Ричард вовремя это сделал.

— Это часто с ним происходит, сэр, — сказал Уэллс в качестве извинения. — Он терпеть не может нашествия туристов в замок и называет их агрессорами, хотя большинство из них — англичане и они хорошо платят за вход.

Сэр Ричард оделся к верховой прогулке без помощи Уэллса. Широкими шагами он пересек знакомые коридоры замка и вышел через западную дверь, ведущую к газонам и конюшням. Опять же без помощи Уэллса он вывел из стойла своего серого жеребца и вскочил на него с легкостью и изяществом, которые приходят с годами. Потрепав жеребца по холке, он нагнулся и что-то сказал ему на ухо. Жеребец насторожился и взмахнул хвостом. Он сорвался с места, громко простучал подковами по каменным плитам двора, затем бесшумно пересек только что подстриженный газон и, повинуясь руке хозяина, унес его в деревню.

Через полчаса сэр Ричард спешился у церкви. Прежде чем привязать поводья к столбу, он прикоснулся рукой к голове, раскалывающейся от боли. Против обыкновения, верховая езда не смогла его успокоить.

В церкви царил полумрак. Он надеялся, что в этот час здесь никого не будет. Он направился к центральному нефу и слева от алтаря нашел нишу, где покоились его предки и где он сам, последний из Седжелеев, займет свое место рядом с леди Мэри. На могиле его отца лежала бронзовая статуя в кольчуге, руки в железных перчатках крест-накрест покоились на груди. Рядом со статуей, от плеча до колена, лежал меч Уильяма Седжелея, от которого вся семья унаследовала замок. Согласно традиции, этот меч мог быть обнажен только одним из Седжелеев и лишь в минуту крайней опасности.

Несколько минут сэр Ричард в раздумье стоял над могилой, затем положил правую руку на эфес меча и, собрав все силы, вытащил его изложен. Визг лезвия по металлу ножен гулко отозвался в тишине храма. Сэр Ричард обеими руками поднес меч к губам, поцеловал его эфес и высоко поднял над головой.

— Клянусь, — воскликнул он сильным хриплым голосом, — клянусь над могилой отца и моих предков…

— Сэр Ричард! — по ступеням алтаря торопливо поднимался священник.

— Да, это я, сэр Ричард Седжелей де Старборо Кастль!

— Вы меня порядком удивили, сэр Ричард… — озадаченный священник пытался разглядеть что-либо в темной нише, — мне послышался подозрительный шум, и я пошел поглядеть, в чем дело.