- Просыпайся, Эли. С тобой всё в порядке? - Тильман попытался перевернуть меня, а я

тихо вскрикнула, когда моё плечо хрустнуло. Я наклонилась вперёд, чтобы открыть рот, из

которого на пол потянулись ярко-красные слюни. Но я должна была это сделать, как бы

отвратительно это не выглядело, потому что хотела избавиться от навязчивого, металлического

привкуса своей собственной крови. Тильман смотрел на меня при этом с интересом.

- Ай, - застонала я и прижала руку к щеке. - Не могу говорить. Рот ранен. - В то время как я

говорила, мои кровавые капли слюней упали на пол.

- Мне это знакомо, - ответил Тильман равнодушно. - Во сне ты зверски скрипела зубами. Я

тоже так часто делаю. Немного износа при этом есть всегда. - Что же, скрипеть зубами это

одно. При этом съедать себя саму - другое.

Он протянул мне бутылку с водой, и у меня получилась открыть рот настолько, что я

смогла выпить несколько глотков. Потом я осторожно огляделась. Мы снова находились в

комнате ужасов Пауля, а на улице взошло солнце. Я слышала, как чайки шумели над домом.

- Его не было, Эли, - сказал Тильман с торжествующим выражением в его бодрых глазах. -

Он не пришёл. Тебе не нужно было бояться.

Нам, поправила я про себя. Нам не нужно было бояться. Тильман мог многое мне

рассказывать, но вчерашний вечер едва мог пройти мимо него бесследно. Но он нашёл способ

отвлечь меня. Я заснула, в то время, как думала о Грише и рассказывала о нём.

- Покажи. - Тильман указал на мой рот. Я оборонительно подняла руку. Я ненавидела,

когда другие заглядывали мне в рот. Это я могла принять только у зубного врача - и даже там,

сделав над собой огромное усилие. Посещение гинеколога давалось мне намного легче. Мой

рот был абсолютно личной зоной.

- Не ломайся. Я хочу только посмотреть ...

Зарычав, я сдалась. Моя челюсть хрустнула, как будто ей срочно была необходима

смазка. Тильман взял светильник и посветил в мой рот.

- Вот дерьмо ... у тебя есть зубы мудрости. Все четыре. Неудивительно, что ты кусаешь

себя. Ой-ой, это будет болеть. - Он поставил лампу снова на стол. - Уже воспалилось. - Да, так я

это и чувствовала. Я, должно быть, жевала мою внутреннюю сторону щеки с грубой силой. Рана

протянулась вдоль нескольких зубов, до самой задней части нёба. Она будет болеть при

каждом слове.

- И потом ещё моя спина ..., - пожаловалась я, когда встала. По крайней мере, попыталась.

Но стояла вкось. Больше не могла держать голову прямо.

- Ты уснула на плече Пауля и была напряжённой, когда я перенёс тебя сюда. Как доска. К

счастью, ты немного весишь.

Я со стыдом поняла, что этой весной, несмотря на моё ежедневное занятие боевым

искусством, меня чертовски много носили на руках. И теперь это снова был Тильман. Как назло.

Но мы пережили это - пока что. Больше никакой следующей ночи перед схваткой.

Францёз не пришёл. Тем больше будет его голод сегодня вечером. Теперь было важно сделать

Пауля счастливым, и я почти не могла себе представить, как смогу в этом помочь. Тильман

направил меня на кухню, поставил вариться кофе и сделал нам несколько тостов.

276

Беттина Белитц – Расколовшаяся луна / Bettina Belitz – Scherbenmond (Splitterherz, #2)

Было около десяти утра, но я была такая уставшая, что мои глаза снова и снова

закрывались. Жевать было пыткой, а когда я проглатывала, боль проносилась через мой висок

до самого уха. Кроме того, я совсем не чувствовала аппетита. Откусив три раза, я отодвинула

мою тарелку в сторону.

- Сделайте всё сегодня вечером без меня, - с трудом пролепетала я. - Я не смогу вам

помочь. У меня всё болит. Совсем нет энергии. Совсем никакой.

- Я думаю, ты сошла с ума. - Тильман фыркнул. - Теперь решила сдаться? Не. Сядь к окну, я

сейчас вернусь.

Вздыхая, я подвинула свой стул к солнечному свету, хотя не имела представления, какой в

этом был смысл, так как яркость только усиливала потребность закрыть глаза. Тильман

вернулся с небольшой бутылочкой и кисточкой назад.

- Что это такое? - Скептично я разглядывала мутную, коричневую жидкость. Но Тильман

уже нажал большим пальцем на сустав моей челюсти. Я должна была открыть рот, хотела я

этого или нет.

- Не шевелись, - приказал он и начал смазывать кисточкой мою рану, в то время как мне

хотелось разрушить все его надежды на семью. Моё колено уже дёргалось, и только пылающая

боль удержала меня от пинка, потому что она постепенно парализовала всё моё тело. Тильман,

забавляясь, усмехнулся.

- Я знаю, это вещь щиплет, но она действительно хорошая. Поможет тебе. И ты пойдёшь

сегодня вечером с нами. Никаких возражений.

- Тильман, я не могу. - Я поняла, что у меня вытекают слюни и вытерла подбородок.

Настойка на вкус была ужасной. - Я не могу двигать шеей, у меня болит голова и плечо ... Кроме

того, у меня сегодня вечером ещё одна тренировка и ...

- Ага. Значит, тренироваться ты хочешь? А ужин и концерт посетить не можешь? Звучит не

особо логично, - отметил Тильман, веселясь. Вместо ответа я зевнула - стонущая зевота, так как

моя челюсть чуть не зацепилась, а зубы заново разорвали воспалённое место. Тильман

смотрел на меня какое-то время, будто я была математическим уравнением, которое нужно

было решить. Да, казалось, будто он подсчитывал. А меня почти не интересовал результат.

- Ладно. Тогда ложись в кровать и снимай верхнюю часть пижамы.

- Ты помешался? - набросилась я на него и в тот же момент пожалела об этом. Завыв, я

схватилась за щёку. - Это было бы надругательством! Кроме того, я сказала тебе, что не хочу

этого! Я не ложусь с кем-то в кровать, кому не нравлюсь!

- Я никогда не утверждал, что ты мне не нравишься. Ты всего лишь не мой тип женщины.

И я не собираюсь с тобой спать. У тебя изо рта текут коричневые слюни. Это не особо

сексуально.

Ворча, я встала и сделала, как мне сказали, потому что постепенно мне всё становилось

всё равно. Если я только смогу полежать, не двигаясь, пусть тогда делает, что хочет. Грубо

ругаясь, я стянула кофту пижамы с головы и легла, ожидая, на живот. Я начала хватать ртом

воздух, когда Тильман сел мне на зад всем своим весом. Он был тяжёлым. Но без сомнений

корректно одетый. И то, что он начал со мной делать, причинило такую боль и в то же время

было таким прекрасным, что я не смогла подавить стон наслаждения.

- Тебе нужно заняться этим профессионально, - заметила я с дебильной улыбкой, в то

время как его пальцы нащупали мышцы под плечевым суставом и начали тщательно их

массировать.

- Молчи, - осадил он меня. - Не то это не сработает. - Да. Молчать было сейчас, в виде

исключения, самым лучшим. Я закрыла глаза и позволила себе погрузиться в темноту моей

внутренней жизни, прислушалась к моему телу, которое, прикосновение за прикосновением,

начало восстанавливаться от своих мучений и проторило дорогу ко сну - освобождающему и

277

Беттина Белитц – Расколовшаяся луна / Bettina Belitz – Scherbenmond (Splitterherz, #2)

приятно тёплому сну, который с самой первой невесомой секунды сопровождался

сновидениями.

Это были короткие образы из моего прошлого, которые вначале я только видела пред

собой, не принимая в этом участия. Я наблюдала за сценами из моих школьных дней в Кёльне,

частично испуганно, частично с сочувствием, частично забавляясь, но я никогда не находилась в

опасности - принять в этом участие. Я была наблюдательницей своей собственной жизни, в

которой не так уж плохо, собственно, преуспела. Иногда мне приходилось укоризненно качать

головой, когда смотрела на себя, как я в чём-то участвовала и играла роль и втайне страдала,