- Ты сама виновата, мама. Если бы ты не приложила руку к её похищению, то твоего изгнания не было бы, - Асамину было больно оттого, что приходилось наказывать собственную мать, но... каким бы он был правителем в глазах Собора, если бы оставил её поступок безнаказанным? Ему пришлось пощадить Гриса, и если бы он проявил снисхождение и к Гардене, то никто не уважал бы его.

- Вообще-то, сын, я хотела покончить с ней навсегда, а вовсе не похищать её. Просто уничтожить, как когда-то уничтожила её мать. Ты не представляешь, что со мной было когда я узнала, что этот идиот оставил чистокровную в живых... Если бы я тогда проследила за всем сама, не пришлось бы сейчас лишиться всего из-за тупого самонадеянного мальчишки! Но ты не переживай, сынок, я до них ещё доберусь...

Зловещий шёпот матери, заставил Асмина прикрыть глаза и застонать от отчаяния. Она так ничего и не поняла. Она не считала, что поступила плохо по отношению к Наитриль, она просто считала её недостойной жить. Поняв, что разговаривать с матерью бесполезно, Асамин вышел из комнаты - оставив её одну. Он знал, что скорее всего мать попытается исправить своё положение, но давать ей такого шанса был не намерен. И уже через несколько часов, бешено сопротивляющуюся Гардену везли в межгалактический порт в сопровождении рыдающих служанок, и нескольких охранников из числа воинов Собора. Среди сопровождающих были Наитриль и Фачири, а так же сам Асамин, советник Ранур и ещё несколько представителей Собора, призванных проследить за исполнением приговора вынесенного бывшей властительнице. К тому же, присутствовало и несколько Клинков во главе с капитаном.

Как только прибыли в порт, Асамин с горечью оглядел корабль, который должен был увезти прочь его мать. Это было больно и горько - расставаться с ней. Несмотря на внешнюю холодность Гардены, Асамин любил свою мать. Вот так расставаться с ней было очень тяжело. Сохраняя невозмутимое выражение на лице, он зачитал приговор и увидел, как побледнела Гардена.

- Ахан Гардена, вы лишаетесь титулов и будет выдворены с Астарна. Вам надлежит отправиться на планету Малария. По договорённости с маларийским королём, вы станете проживать при дворе и приносить пользу обществу в качестве фрейлины маларийской принцессы Далезины. Вы будете находиться под пристальным вниманием старшей фрейлины Бюрн, и под неусыпным надзором воинов Собора. По истечении трёх лет, если ваша позиция изменится, вам разрешено будет вернуться на родную планету. - Асамин вздохнул, чувствуя стеснение в груди, но советники величественно кивали соглашаясь с приговором. По крайней мере, он сохранил своей матери жизнь, потому что если бы казнил её, то не смог бы жить с таким грузом на сердце и с такой болью в душе.

Гардена оттолкнула руки охранников и сама взяла свиток с приговором, сжав его в тонких руках. Обида на сына терзала её, но ещё хуже становилось от того, что свидетелем её унижения стали чистокровные. Фачири приблизилась и Гардена подняла подбородок выше, с ненавистью уставившись в блёклые глаза старухи.

- Кажется, теперь мы поменялись местами? Понимаешь ли ты, что это расплата дана тебе небом за то, сколько зла ты сотворила? Я думаю - это справедливо! Жаль, что тебя не казнили... теперь это стало невозможным, потому что твой сын стал частью жизни моей внучки. Но... знаешь, Гардена, для тебя будет большим наказанием осознавать, что моя внучка счастлива вопреки всем твоим попыткам её уничтожить. И втройне больнее тебе будет от того, что счастлива она благодаря твоему сыну.

- Убирайся прочь, наглая старуха, твоё злорадство на меня не действует, - Гардена отвернулась.

Фачири отошла, а вместо неё к Грдене поспешила Наитриль, ведь ей необходимо было поговорить с цезарнийкой с глазу на глаз.

- Тоже решила унизить меня, подобно своей бабке? - Гардена скривилась, исказив своё красивое лицо.

- Нет. Я никогда не смогу простить вас, Гардена. Но... хочется думать, что когда-нибудь смогу хотя бы понять. Я не собираюсь злорадствовать или сыпать ядом, а просто хочу кое-что вам сказать, - Наитриль сцепила пальцы в замок и тихо произнесла, так тихо, что не услышал никто кроме самой Гардены и двух её охранников, - у вас скоро будет внук, чистокровный... и очень сильный. Надеюсь, что вы укротите свою ненависть, если конечно хотите когда-нибудь увидеть его.

Наитриль отошла, а цезарнийка застыла с удивлённым выражением на прекрасном лице. Она молчала даже тогда, когда охрана заводила её на борт корабля. Асамин смотрел как его мать ушла, не сказав ни слова на прощание и даже не обернувшись, чтобы бросить на него последний взгляд. Ему было безумно жаль её, но он не был готов оставить её на Астарне, опасаясь, что она причинит боль его любимой.

Свет ослепил Гардену. Она повернулась, и задумчиво посмотрела на залитую солнцем родную планету. Как много раз она видела эту красоту? Почему же никогда не замечала? Почему не видела ослепительной красоты чёрного неба, пронзённого звёздами, и испещрённого метеорами? Почему не обратила внимание на отблески света отражающиеся от цезарнийского солнца? Теперь уже поздно. Она оставляет всё: своего сына, власть, дом, родную планету... У неё будет внук? Чистокровный? Сильный? Да плевать! Но это было неправдой... Даже себе она никогда бы не призналась, что больше всего на свете желает подержать на руках этого ребёнка. Именно он воплотил в себе всё то, что она желала и хотела когда-то для Асамина: сила, мощь, и неограниченные возможности. Гардена улыбнулась. Её внук!

После того как Гардена улетела, Асамин в течение нескольких дней уладил все дела. Он устроил свадьбу Верховного Зантара, на которой с удовольствием наблюдал за злобным лицом Гриса. Миран за церемонию ни разу не улыбнулся и стоял, не спуская взгляда с Наитриль. Он так и не взглянул на свою невесту, а ведь дочь семейства Эйя была настоящей красавицей. Высокая, с длинными голубовато-белыми волосами и раскосыми глазами. Ей внешность будущего мужа пришлась по душе, и девушка только не облизывалась - глядя на него. Свадьба хоть и состоялась, но спокойствия Асамину это не принесло. По донесениям шпионов, Грис даже не прикоснулся к своей жене, и каждый раз, как только в поле его зрения появлялась Наитриль сверлил её голодным взглядом.

А ещё больше Первого Верховного напрягало то, что у него совершенно не оставалось времени на собственную жену. Встречи с членами Собора, пересмотр законов, и всё это время она проводила в обществе бабушки и сестры, или иногда прогуливалась с Кана, надеясь на встречу с мужем. Асамин безумно хотел побыть с ней наедине, но все эти дни он приходил - когда она уже спала, или уходил - когда ещё не проснулась.

Такому положению вещей радовался только Грис, который днём и ночью мечтал оказаться наедине с Наитриль. Он караулил её в переходах, но чистокровная ни на минуту не оставалась одна. Асамин отлично охранял свою жену, не позволяя никому приблизиться к ней, исключая только Кана, и её семью. Но Грис не терял надежды... Несмотря на то, что Асамин предупреждал его относительно Наитриль, Грис не мог перестать думать о ней. Даже угроза его собственной жизни не могла помочь Верховному Зантара выбросить её из головы. Он мечтал о ней и днём и ночью, заживо сгорая от ревности, и зная, что она никогда его не полюбит.

Он уже почти отчаялся, когда всё же выпал шанс остаться с ней наедине...

Я завтракала в гордом одиночестве, когда почувствовала себя плохо. Беременность давала о себе знать и меня одолевала тошнота. Бабушка ещё спала, Асамин снова торчал на очередном собрании, а Кана по близости не было. Решив немного проветрится, я вышла за дверь, и в сопровождении Клинков отправилась прогуляться в сад. Зантарский Имперский сад ни в какое сравнение ни шёл с тем маленьким садиком, где позволял мне прогуливаться Грис. Восстановив дыхание, я прогнала тошноту и удобно устроилась на синей траве, привалившись к стволу тонкого высокого дерева с редкой кроной и крупными листьями - больше напоминающими огромные зонты. Ветерок тихонько шевелил мои волосы и я думала о том, как обрадуется Асамин когда узнает о наследнике. А ведь я так и не сказала ему об этом. Времени не было. Тяжко вздохнув от тоски по своему мужчине, которого у меня отняли дела Астарна, я надула губы и отпустила охрану.