— Будь у нас больше времени, я бы помог. А сейчас, если хоть десять процентов сохранится, и то будет достаточно. Не завтра-послезавтра, но…

Сэм допил свое вино и снова наполнил стаканчики.

— За завтрашний день, возничий!

— За кровь, Связывающий, за кровь и убийство!

— Часть крови может быть и нашей собственной, Бог Смерти. Но все равно мы возьмем с собой достаточное количество врагов…

— Я не могу умереть, Сиддхарта, иначе как по собственному желанию.

— Как это так, Господин Яма?

— Позволь Смерти иметь свои маленькие секреты, Связывающий. А то я могу отказаться выполнять свою долю работы в этой битве.

— Как угодно, Господин.

— За твое здоровье и долгую жизнь!

— За твое.

День сражения заалел зарей. С реки потянулся легкий туман. Мост Богов сиял на востоке, темнел в уходящей ночи, разделял Небо как бы горящим экватором.

Воины Кинсета выстроились за городом, на равнине у Ведры. Пять тысяч человек с мечами, луками, пиками и пращами ждали сражения. В первых рядах стояла тысяча зомби под предводительством живых сержантов Черного, которые направляли все их движения барабанным боем и полотнищами черного шелка, вьющимися на ветру, как дымные змеи, над шлемами зомби.

Пятьсот копьеносцев держались в тылу. Серебряные циклоны — Ракшасы — висели в воздухе. Время от времени вдали слышался рев зверей джунглей. Знаки пяти стихий сверкали на остриях пик и на войсковом знамени.

В небе не было ни облачка. Трава на равнине влажно блестела. Воздух был холоден, земля еще достаточно мягкая, так что видны были отпечатки ног. Серый, зеленый и желтый цвета под небом били в глаза. Ведра кружилась в берегах, собирая листья деревьев. Говорят, что каждый день повторяет историю мира: выходит из темноты и холода в начинающееся тепло и смутный свет, сознательно щурит глаза в середине утра, пробуждает мысли скачком нелогичной и несвязной эмоции, спешит к полуденному теплу медленно, болезненно склоняется в пыль, к таинственному полусвету, к концу энтропии, которая есть ночь.

Начался день.

Далеко в конце поля стала заметна темная линия. Звук труб прорезал воздух, и эта линия двинулась вперед.

Сэм стоял в своей боевой колеснице во главе строя, в сверкающей броне и с длинным серым копьем смерти. Он услышал слова Смерти, который носил красное и был его возничим.

— Их первая волна — кавалерия на слизардах.

Сэм искоса взглянул на далекую линию.

— Это она, — сказал возничий.

— Прекрасно.

Он сделал жест копьем, и Ракшасы устремились вперед, как приливная волна белого света. Двинулись и зомби.

Когда белая волна и темная линия сошлись, послышалась сумятица голосов, скрежет и грохот оружия.

Темная линия остановилась; над ней дымились громадные сгустки пыли.

Затем пришли звуки поднимающихся джунглей, когда собранные хищные звери были выпущены на фланг врагов.

Зомби шли медленно, в такт барабанному бою, а огненные стихии летели перед ними, и там, где они пролетали, засыхала трава.

Сэм кивнул Смерти, и колесница медленно двинулась вперед на воздушной подушке. За ней двинулась армия Кинсета. Господин Кубера спал в наркотическом сне, подобном смерти, в тайном подземелье под городом. Госпожа Ратри ехала на черной кобыле позади строя копьеносцев.

— Их атака отбита, — сказал Яма.

- Да.

— Вся их кавалерия сброшена на землю, и звери все еще свирепствуют среди них. Они до сих пор не перестроили свои ряды. Ракшасы обрушились лавиной, как дождь с неба, на их головы. Теперь на них идет волна огня.

— Да.

— Мы уничтожим их. Сейчас они уже повстречали безмозглых ставленников Ниррити, идущих на них ровным шагом и без страха, их барабаны отбивают такт, а в их глазах нет ничего, вообще ничего. А глядя поверх их голов, враги видят здесь нас в грозовом облаке и видят, что твоей колесницей правит Смерть. Их сердца бьются чаще, холодеют их мышцы. Видишь, как звери проходят среди них?

- Да.

— Пусть не будет звука рога в наших рядах, потому что это не сражение, а убийство.

- Да.

Зомби убивали все на своем пути и, если падали, то падали без слов, потому что для них все было одинаково, а слова для неживых не имеют никакого значения.

Они очистили поле, и свежая волна воинов пошла на них. Но кавалерия была разбита. Пешие солдаты не могли устоять перед копьями и Ракшасами, перед зомби и пехотой Кинсета.

С острыми, как бритва, краями боевая колесница, ведомая Смертью, врезалась во вражеское войско, как пламя пожара. Стрелы и копья в полете поворачивали под прямым углом, не задевая колесницы и стоявших в ней. Темные огни плясали в глазах Ямы, когда он сжимал двойное колесо, управляющее ходом колесницы. Снова и снова безжалостно направлял он колесницу на врага, а копье Сэма разило, как змеиный язык, когда они проезжали через ряды воинов.

Неизвестно откуда прозвучал сигнал к отступлению, но уже мало кто мог ответить на его призыв.

— Протри глаза, Сиддхарта, — сказал Яма, — и прикажи перестроиться заново. Нам надо усилить атаку. Манджурси, Меч, должен отдать приказ. Боги наблюдают и оценивают наши силы.

— Да, Смерть, я знаю.

Сэм поднял копье как сигнал, и в отрядах началось новое движение. Затем над ними нависла тишина. Вдруг не стало ни ветра, ни звука. Небо было ясное. Земля была серо-зеленая, утоптанная. Вдали призрачной оградой поднималась пыль.

Сэм оглядел ряды и показал копьем вперед. И в то же мгновение раздался удар грома.

— Боги сейчас сойдут на поле, — сказал Яма, глядя вверх.

Наверху пронеслась громовая колесница. Однако разрушительного дождя не последовало.

— Почему мы еще живы? — спросил Сэм.

— Я думаю, они больше хотят нашего позорного поражения. А может, боятся использовать громовую колесницу против ее создателя… и справедливо боятся.

— В таком случае…

Сэм подал сигнал к атаке.

Колесница помчала его вперед.

Сзади шли силы Кинсета.

Раздался звук небесной трубы.

Линия человеческих воинов противника расступилась. Вперед выехало пятьдесят полубогов.

— Сиддхарта, — сказал Яма, — Господин Калкин никогда не бывал побит в сражении.

— Знаю.

— У меня с собой Талисман Связывающего. На погребальном костре сожгли поддельный, а настоящий я оставил, у себя для изучения. Но мне никогда не везло: минутку подержал — и вот, сейчас, надену на тебя.

Сэм поднял руки, и Смерть застегнул на его талии пояс из раковин.

Сэм дал знак армии Кинсета остановиться, и Яма повез его одного навстречу полубогам.

Над головами некоторых полубогов играли нимбы раннего обожествления. У других было странное оружие для фокусировки их странных свойств. Пламя шло понизу и лизало колесницу. Ветры хлестали ее. Грохочущий шум падал на нее… Сэм сделал жест копьем — и первые три противника зашатались и упали наземь со своих слизардов.

Смерть направил колесницу в гущу полубогов, У нее были острые, как бритвы, края, а ее скорость втрое превышала скорость лошади и вдвое — слизарда.

Пока он ехал, вокруг него возникал туман, окрашенный кровью. Тяжелые метательные снаряды летели к нему и исчезали, сверкнув в ту или иную сторону. Ультразвук штурмовал его уши, но каким-то образом частично гасился.

Сэм с бесстрастным лицом поднял копье высоко над головой. Внезапная ярость пробежала по его лицу, и из верхушки копья выскочили молнии.

Слизарды и всадники загорелись и скорчились.

Запах горелой плоти ударил в его ноздри. Он засмеялся, и Смерть повернул колесницу для повторного захода.

— Вы наблюдаете за мной? — крикнул Сэм в небо. — Продолжайте! Вы сделали ошибку!

— Не надо, — сказал Смерть. — Рано еще. Никогда не насмехайся над богом, пока он не умер!

И колесница снова понеслась через ряды полубогов, и никто не мог коснуться ее.

Звуки трубы наполнили воздух, и небесная армия хлынула на помощь передовому отряду.