- Да.

— Значит, я ее могу отвечать за тебя, за твои личные проблемы, но ты сам должен отделить их от проблемы общей.

— Ладно, Сиддхарта. Я голосую за то, чтобы остановить Ниррити здесь, в Кейпуре, если Небо поддержит нас.

— У кого-нибудь есть возражения?

Все молчали.

— Тогда отправимся в Храм и потребуем связи.

Яма отбросил сигарету.

— Я не буду разговаривать с Брамой.

— Разговор поведу я, — сказал Сэм.

Или, пятая нота арфы, зазвенела в Саду Пурпурного Лотоса.

Когда Брама включил экран в своем Павильоне, он увидел мужчину в сине-зеленом тюрбане Уратхи.

— Где жрец? — спросил Брама.

— Лежит в стороне связанный. Я могу его притащить, если ты желаешь услышать одну-две молитвы…

— Кто ты такой, что носишь тюрбан Первого и входишь в Храм с оружием?

— У меня странное ощущение, что все это однажды происходило со мной, — ответил человек.

— Отвечай на мои вопросы!

— Хочешь ли ты, Госпожа, чтобы Ниррити остановили? Или отдашь ему все города по реке?

— Ты испытываешь терпение Неба, смертный. Ты не выйдешь из Храма живым.

— Твои угрозы смерти ничего не значат для главы Локапаласа, Кали.

— Локапаласа больше нет, и у них не было главы.

— Ты смотришь на него, Дурга.

— Яма? Это ты?

— Нет, но он здесь, со мной, а также Кришна и Кубера.

— Агни умер. Каждый новый Агни умирал после…

— Кинсета, я знаю, милая. Я не был членом первоначальной группы. Рилд не убил меня. Призрачная кошка, оставшаяся безымянной, хорошо поработала, но все-таки недостаточно хорошо. А теперь я вернулся обратно по Мосту Богов. Локапалас выбрал меня своим вождем. Мы будем защищать Кейпур и бить Ниррити, если Небо поможет нам.

— Сэм! Не может быть, чтобы это был ты!

— Тогда называй меня Калкином или Сиддхартой, Связывающим, Буддой, Митрейей, но все это — Сэм. Я пришел поклониться Трем и заключить сделку.

— Назови ее.

— Люди могут ужиться с Небом, но Ниррити — дело другое. Яма и Кубера доставили в город оружие. Мы можем укрепить город и создать хорошую защиту. Если Небо добавит свою мощь, Ниррити встретит в Кейперу свое падение. Мы это сделаем, если Небо санкционирует Акселера-ционизм, религиозную свободу и конец правления Богов Кармы.

— Не много ли, Сэм…

— Первые два условия требуют согласия на то, чтобы кое-что существовало и имело право на развитие; третье же произойдет независимо от того, нравится это тебе или нет, так что я даю тебе возможность проявить милосердие.

— Мне надо подумать…

— Даю тебе минуту. Я подожду. Если ты скажешь нет, мы удаляемся и позволяем Рэнфри взять город и разорить этот Храм. После того как он возьмет еще несколько городов, мы встретимся с ним. Здесь нас, конечно, не будет. Мы подождем, пока все кончится. Если ты к тому времени все еще будешь при исполнении обязанностей, у тебя уже не будет никакой возможности решать насчет условий, которые я только что тебе поставил. Если тебя не будет, мы, я думаю, сумеем взяться за Черного, помириться с ним и с теми, кто останется от его зомби. В любом, случае мы получаем, что хотим. Последний способ для нас даже легче.

— Ладно, договорились! Я немедленно соберу армию. Мы поедем вместе в эту последнюю битву. Калкин. Ниррити умрет в Кейпуре! Оставь кого-нибудь в помещении коммуникатора, чтобы мы могли быть в контакте.

— Я сделаю эту комнату своей штаб-квартирой.

— Теперь развяжи жреца и давай его сюда. Он получит несколько божественных приказов, а вскоре и божественное посещение.

— Хорошо, Брама.

— Сэм, подожди! После сражения, если мы останемся живы, я хотел бы поговорить с тобой… насчет общего культа.

— Ты хочешь стать буддистом!?

— Нет, снова женщиной…

— Для всего есть время и место; для этого сейчас нет ни того, ни другого.

— Когда настанет время, я буду здесь.

— Я сейчас дам тебе твоего жреца. Не выключай коммуникатор.

После падения Лананды Ниррити служил молебен в развалинах этого города, моля о победе над другими городами. Его сержанты медленно ударили в барабаны, и зомби упали на колени. Ниррити молился до тех пор, пока пот не покрыл его лицо как бы блестящей стеклянной маской и не проник внутрь его брони, которая умножала его силу. Только тогда он поднял лицо к небесам, посмотрел на Мост Богов и сказал:

— Аминь!

Когда Ниррити шел к Кейпуру, боги ждали.

Войска из Кильбара ждали, как и войска из Кейпура.

Ждали полубоги, герои и благородные. Ждали брамины высокого разряда, ждали многочисленные приверженцы Махасаматмана.

Ниррити посмотрел на заминированное поле, ведущее к городским стенам, и увидел у ворот четырех конных всадников — Локапаласов; рядом с ними на ветру развевалось знамя Неба.

Он опустил подзорную трубу и повернулся к Одьвиггу.

— Ты был прав. Интересно, Ганеша там, внутри?

— Скоро узнаем.

Ниррити продолжал движение вперед.

В этот день поле удерживал Бог Света. Клевреты Ниррити так и не вошли в Кейпур. Ганеша пал от меча Ольвигга, когда пытался нанести удар в спину Браме, сражавшемуся с Ниррити на холме. Затем Ольвигг упал, зажав живот, и пополз к скале.

Брама и Черный переглянулись, когда голова Ганеши покатилась вниз.

— Это он говорил мне о Кильбаре, — сказал Ниррити.

— Ему нужен был Кильбар, — сказал Брама, — который он хотел приобрести. Теперь я знаю почему.

И они снова бросились друг на друга.

Яма пришпорил коня на подъеме и неожиданно был засыпан песком и пылью. Он поднес к глазам край плаща и услышал над собой смех.

— Где теперь твой смертоносный взгляд, Яма-Дхарма?

— Ракша! — закричал Яма.

— Да. Это я, Тарака.

И Яма внезапно был окачен потоками воды; лошадь его встала на дыбы и опрокинулась на спину.

Яма вскочил на ноги с мечом в руках, когда крутящееся пламя приняло человеческую форму.

— Я смыл с тебя этот проклятый репеллент, Бог Смерти. Теперь я уничтожу тебя своими руками!

Яма сделал выпад. Он разрубил своего серого противника от плеча до бедра, но на Тараке не оказалось ни крови, ни следов удара.

— Меня ты не убьешь, как убил бы человека, о Смерть! Но гляди, что я сделаю с тобой!

Тарака прыгнул на Яму, прижал его руку к бокам и швырнул его на землю. Поднялся фонтан искр.

Брама наступил коленом на спину Ниррити и оттянул его голову назад, от энергии черной брони. Как раз в это время Бог Индра спрыгнул со своего слизарда и занес свою Громовую Стрелу над Брамой. Он услышал, как хрустнула шея Ниррити.

— Тебя защищает твой плащ! — закричал Тарака, борясь с Ямой на земле, и взглянул в глаза Смерти…

Яма сбросил с себя обессиленного Тараку, отшвырнул его прочь и бросился к Браме, даже не подобрав свой меч. Когда он поднялся на холм, Брама парировал удары Громовой Стрелы; кровь струилась из обрубка его левой руки и из ран на голове и груди. Ниррити стальным захватом сжимал его лодыжку.

Яма закричал и вытащил кинжал. Индра отступил, чтобы его не достал меч Брамы, и повернулся к Яме.

— Кинжал против Громовой Стрелы, Красный? — спросил он.

— Да, — сказал Яма и замахнулся правой рукой, перекинув кинжал в левую руку для молниеносного удара.

Острие вошло в предплечье Индры. Индра выронил Громовую Стрелу и ударил Яму в челюсть. Яма упал, но при падении подсек ноги Индры и увлек его за собой.

Теперь божественное свойство Ямы полностью овладело противником, и под взглядом Смерти Индра стал как бы засыхать. Как раз в момент смерти Индры Тарака прыгнул на спину Яме. Яма пытался освободиться, но на его плечи словно навалилась гора.

Брама, лежавший рядом с Ниррити, сорвал с себя броню, смоченную демонским репеллентом, и швырнул ее через разделявшее их пространство; броня упала рядом с Ямой.

Тарака отскочил. Яма повернулся и взглянул на него. Тогда Громовая Стрела прыгнула с того места, где упала, и полетела в грудь Ямы.