Он покажет мне на одну, но надо открыть совсем другую, и уже совершенно неважно, кто из них патологический лжец!

Но в той задаче хотя бы один из этих дебилов всегда резал «правду-матку».

И ни гадский Смаллиан, ни благодушный Минотавр не смогли предвидеть такого: оба гоблина были уже в стельку пьяны, и они напрочь позабыли свои роли!

Откуда они взяли спиртное, и почему в таком виде находятся на посту – с этим пусть разбирается сам Минотавр, а я обратился к тому, что был справа:

– Слушай, ханыга, я не спрашиваю тебя, где и почему вы так нажрались, и даже не буду просить показывать мне путь к свободе!

Не дожидаясь моего вопроса, этот гоблин дыхнул на меня так, что я чуть не упал: дикая смесь перегара и пламени. Он, наверное, подрабатывал ещё где-то драконом.

Послышался треск опаленных волос: это страдала моя шевелюра.

Ему, как газосварщику, на воле цены бы не было!

– Чего от тебя хочет этот смертный? – спросил его тот, что был слева.

– Чтоб мы протрезвели, и показали ему дверь наружу, – ответил первый гоблин. – Да хрен мы ему покажем!

И он повернулся ко мне:

– Оставайся с нами!

Шатаясь, он побрёл в свою подсобку, и вынёс оттуда «четверть» чистого спирта. Наверняка там была ещё целая цистерна.

Но я подавил в себе соблазн принять его предложение.

«Напрягай мозги, идиот! Гоблин справа уже дважды переврал мои слова, хотя я даже не задал своего вопроса! Итак: пятьдесят на пятьдесят!»

– А я ничего не скажу, пока не опустошу свой стаканчик! – ответил ему тот, что был слева.

Гоблин налил себе до краёв, отпил из него три глотка – и вдруг поперхнулся. Но он тут же аккуратно поставил его рядом с собой, и рявкнул мне:

– Задавай свой вопрос!

«И этот уже один раз соврал!»

– Скажи мне, любезный! – показал я на его дверь. – Где я окажусь, если пойду сюда?

– Там!

И он тут же рухнул на пол.

Я уже знал, что он не врёт: куда бы я ни пошёл, я окажусь уже «там», а не «здесь»!

И я открыл эту дверь!

* * * * *

На меня повеяло каким-то запахом масла и палёной изоляции, но совсем не смрадом могильного колодца.

Похлопав другого гоблина по плечу, я предложил ему «по-отечески»:

– Вы оба классные пацаны! Будете у меня проездом – залетайте в гости, оторвёмся в баньке с тёлками! И этого тоже бери с собой!

Я показал на его коллегу, который уже храпел на полу.

Он тоже дыхнул на меня так, что я чуть не упал.

Я так и не понял, принял ли он моё приглашение!

* * * * *

Я оказался внутри какой-то трансформаторной будки, но её дверь оказалась незапертой.

И едва я вышел оттуда, она автоматически захлопнулась за мной, и я услышал, как щёлкнул замочек.

«Конспираторы хреновы!» – плюнул я в сторону нарисованного черепа с костями и какой-то надписью под ним по-гречески. Наверняка: «Не влезай: убьёт!»

И куда мне теперь идти?

Естественно, опять направо!

Через пару километров я забрёл в какую-то безлюдную оливковую рощу, и растущие там в изобилии маслины немного утолили голод.

Уже стемнело. Пора отсюда выбираться, куда-нибудь поближе к цивилизации.

Через час я вышел на какую-то просёлочную дорогу, и пошёл по ней, опять направо.

Аккумулятор в телефоне давно уже сел, и я по-прежнему не ориентировался ни во времени, ни в пространстве, но аккуратно подметённая дорога вселяла в меня какие-то надежды.

А вскоре мою задницу осветили яркие фары легковой кареты с цветными шариками и пупсом на капоте.

Чёрный лимузин длиной метров восемь как-то лавировал на этих узких дорожках.

Машина сбавила ход, не собираясь объезжать меня, и я повнимательнее рассмотрел эти шарики: они оказались надутыми презервативами.

Шутники вы, однако, греческие молодожёны!

В машине крутили не «Сиртаки», а «AC/DC».

Я даже не стал «голосовать»: подобная роскошь совсем не для меня, с меня бы хватило и задрипаного «Фиата»!

Но остановившись, они открыли дверь, и я услышал чей-то знакомый женский голос:

– Залезай, Виктор, мы подвезём!

* * * * *

Лечебный эффект Горгоны давно прошёл, и в горле опять запершило.

Ужасно хрипя, я попытался обратиться по-английски:

– I am a foreigner. Can you give me a lift to any town?[37]

– Брось выделываться! Располагайся! – ответили мне по-русски.

В салоне зажглась лампочка, и я увидел … Вику, в свадебном наряде!

– Нечего было выпендриваться перед этим гибридом! Выпей это!

Она протянула мне стаканчик, и я узнал этот коктейль: тот самый «Блудливый осёл» из диско-бара «Предбанник»!

В нём сочетались гадкий вкус кошачьей мочи, запах свинарника и острота уксусной эссенции, но моя изжога моментально прошла, и теперь я смог бы даже громко пропеть: «Кто сможет сравниться с Матильдой моей?»

– Расслабься, Виктор! Тебя удивляет то, что я вышла замуж?

– Нисколько! Искренне тебя поздравляю! Мои наилучшие пожелания твоему жениху. Кстати, где он?

– Я здесь!

Зажглась вторая лампочка, и я увидел .... Амдусциаса.

Главный музыкант Ада развалился на диване в строгом чёрном костюме.

Вместо хриплого баса я слышал теперь приятный баритон.

– Оказывается, в Аду в моде не только басы! – попытался я блеснуть перед ним своей эрудицией.

– У нас почётно всё, что незаурядно, – скромно ответил он, – и ты скоро в этом сможешь убедиться. У нас сотни отличных вокалистов, скрипачей и гитаристов, а вот композиторов очень мало: Вагнер в тоске, Паганини в очередном запое, а Бах только временный контракт с нами подписал.

– Я не композитор, да и не спешу я в ваше пекло. Шофёр, остановите у ближайшей развилки!

Музыкант улыбнулся, почесав кончиком хвоста за ушами:

– Ты неправильно меня понял, человек, да и шофёр наш все равно тебя не услышит. С нашей стороны совсем неразумно забирать тебя к нам прямо сейчас. Ты туда сам придёшь, как настанет время. Встретим по чину, и погуляем чуток. И даже живым назад проводим, с музыкой!

В салоне лежали два каких-то свёртка, завёрнутых в белые полотенца.

Амдусциас перехватил мой взгляд, усмехнувшись:

– Это наши фотографии.

– Можно их посмотреть?

Он равнодушно зевнул:

– Ты их уже видел! Лень разворачивать.

Я уже не знал, что мне и делать. Амдусциас опять прочитал мои мысли:

– Выпить!

В салоне вдруг из ниоткуда появился столик, который сам по себе разложился.

Один за другим появились пустые бокалы, за ними бутылка, которая сама по себе открылась, и тарелки с изысканными закусками.

Я с удовольствием сделал глоток. А их блюда были просто небесными!

Демон равнодушно комментировал:

– Ваш Лукулл был полным дилетантом в настоящей гастрономии. Отведай вот этот паштет из соловьиных языков. И этот нектар, «Седьмое небо». Недавно один из перебежчиков притаранил, прямо из ангельской столовой спёр. А это наше фирменное: филе мамонта, запечённое в лаве Везувия.

После такой обильной закуски меня сразу потянуло в сон. И, вероятно, его вино было каким-то особым.

Но Демон опять читал мои мысли:

– Не бойся, это не яд, и даже похмелья от него не будет! И перестань поглядывать на свой браслетик.

Моя рука сразу оказалась в гипсе, и я оказался совершенно безоружен: кнопка теперь была под толстым слоем бинтов!

Амдусциас расхохотался, и его повязка тут же растворилась в воздухе.

Он преподал мне хороший урок!

– А что теперь ты сотворишь со мною, музыкант?

– А что ты прикажешь?

В его тоне не было даже намёка на издёвку.

Мне предлагали командовать самим Демоном!

– Тащи меня куда хочешь: можешь в Ад, можешь в Рай. Дай только выспаться по-человечески!

* * * * *

В салоне не ощущалось ни вибрации, ни шума, но в полусне мне показалось, что моё тело плотно прижимается к креслу.

Уже засыпая, я слышал команды Амдусциаса его шофёру: