Коллекция ядовитых деревьев. Вот тебе и красивая роща, как назвал ее Белый Целитель. Но, может, как и в заклинании, ядовитые деревья защищали чистое…

И в центре рощи стояла ива.

Кору в горячую водицу, смех вернется по крупицам. Строчка из стихотворения Целителей всплыла в памяти. Ива – дерево любви, защиты, исцеления, проводник к умершим, дерево, что росло на земле, но стремилось к воде. Дерево Стражниц Жизни и Смерти. И я с радостью подумала, что я на месте. Почти получилось.

Я приблизилась к иве и села рядом с ней, решив, что должна отдать дань уважения, а потом уже резать ветви. Пальцы гладили землю, ощутили маленькие листочки. Я опустила взгляд, а рука оказалась на стебельках миньона. Я растерянно уставилась на них, ведь не заметила раньше, и миньон вряд ли рос бы рядом с плакучей ивой, два целебных растения не росли в одном месте. Миньон рос на солнце, а не в тени. Я коснулась пальцами стебелька, рука замерцала белым в темноте. Погладила снова, и рука опять замерцала среди теней, земля казалась черной.

Внимательнее.

Я вспомнила слова Белого Целителя, его предупреждение. Я встала, вытерла руки о платье и подошла к дереву. Я вытащила ножик из кармана и срезала двенадцать ветвей нужной длины, села под деревом и начала плести. Ветви были колючими, оставляли царапины на пальцах; капли крови оставались на косах, напоминая мне, как я доставала сумку из…

Внимательнее! Приказ. Я пропела. К заданию, к заданию…

Потому я не услышала его, или он пришел без звука. Но я чувствовала спиной, что за мной следят. Я сказала, не оборачиваясь:

- Я почти закончила, Лорен, - но ответа не было, и я обернулась…

И сказала другое:

- Райф.

24

Он стоял чуть поодаль. Целый, невредимый и в той же одежде, что и в последний раз, когда я его видела: батистовая рубашка и темные штаны. В это я одела его для погребения. Я смотрела, могла делать только это. Я падала, меня уносило куда-то, хотя я была уверена, что не двигалась.

- Ты мне снишься? – спросила я, возможно, шепотом. Кружилась голова, я едва стояла на ногах, а ветви ивы выпали из рук. Я шагнула к нему, горло сжимало, я не могла дышать. Но я остановилась. Лицо Райфа было серьезным, а не веселым. Я осторожно протянула руку. – Я тебя вижу?

- Ты меня видишь.

Он оставался на месте, и расстояние между нами зияло пропастью. Руки повисли по бокам, бесполезные. Я должна радоваться, но его выражение лица и расстояние терзали мне сердце. И я смогла лишь спросить:

- Почему ты здесь?

- Ты, Эви, - тихо сказал он. – Ты привела меня.

Я покачала головой.

Райф не спорил, он и раньше так не делал. Он лишь отвел взгляд и осмотрелся.

- Милое место. Домики, роща.

- Здесь красиво, - мой голос был хриплым.

Райф взглянул мне в глаза, он был печальным. Это казалось неправильным. Нам было неловко. Мы были чужаками.

- Эви, - тихо сказал он, - не делай этого.

- Не делать? – повторила я, и мои пальцы указали на косы из ивы. – Это ради Ларк.

Он смотрел на меня, и от его взгляда было больно, я решила защититься:

- Я спасаю ее, Райф. Я нашла Белого Целителя, и он показывает мне, как, - говорила я, словно он все время был со мной и все знал. Или я пыталась так показать ему, что он этого не знает. Я уже не смотрела на него с удивлением, ведь теперь это были сомнения.

Райф сказал:

- Что такое этот Целитель?

Что, а не кто. Я нахмурилась.

- Я не помню его имени, - был ли Райф отвлечением, испытанием для меня? Внимательнее. Так я должна вести себя с заданием.

- Эви, - тихо настаивал Райф. – Ты и не спрашивала.

- А зачем? Почему это так важно? Смотри, я почти закончила. Я исцеляю Ларк. Мы пойдем в замок Тарнек и вернем амулет. А потом уйдем сюда, в безопасность и красоту… - я возмущалась, пытаясь оправдать себя. Я должна вернуться в домик. Я склонилась к косам ивы.

Слабая улыбка появилась в голосе Райфа.

- Мы.

Я кивнула. Молчание в ответ. Косы и Белый Целитель вдруг отступили на задний план, ведь я не могла так играть с Райфом. Я выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Взгляд его был не печальным, а теплым. Добрым. Было больно ранить его.

А он сказал то, что я не смогла:

- Ты любишь другого.

В роще было тихо. Деревья были темными и не шевелились. Я кивнула еще раз. Едва заметно.

- Эви, - тихо сказал Райф. – Он не отсюда.

- Не понимаю.

- Понимаешь, - прошептал он. – Это место не для Всадника. А для меня.

- Не надо, - я остановила его. – Прошу. Не надо, - печаль сдавливала горло. Я всхлипывала при вдохах. – Ты отпустил меня.

- Но ты не ушла.

- Нет! Я люблю Лорена! – тишина причиняла боль, я закрыла глаза и попыталась произнести слова ровным тоном. – Ты умер, Райф. Мне пришлось тебя оставить, - и я покачала головой. – Нет. Ты меня оставил.

Воспоминание о потере Райфа поднялось во мне, терзая тело болью.

- Ты ушел. Ты меня отпустил! – я прижала ладони к щекам, к вискам, пытаясь оттолкнуть боль и желание, но не удалось их удержать. – Наша жизнь была бы красивой! Без вреда! Дом с фруктовым садом, где цветут яблони, и лепестки осыпаются, как снег. Бабушка, Ларк, рынок и счастливые дети, а еще ты приходил бы ко мне по ночам.

- Эви… - его голос показывал и его страдания. – Ты говоришь о жизни, которой подошел бы я, а не Всадник. Этой жизни уже нет, это место тебе не подойдет.

- Все возможно, - прошептала я, расстроившись.

- Открой глаза, милая. Те дни не вернуть, других в эту картину не вписать силой.

- Нет! – прозвучало слишком громко. – Лорен сказал, что здесь он будет счастлив. Никакой силы…

- Тебе все это кажется, Эви. Очнись. Подумай. Часть тебя знает, что что-то идет не так, и ты позвала меня, потому что хочешь правды.

Я рухнула на колени.

- Какой правды? – хрипло спросила я.

Райф улыбнулся той улыбкой, которую я, засыпая, представляла обращенной ко мне. Боль потери горела в груди, забирала дыхание и решимость. Он сказал:

- Знаешь, что мне в тебе нравится? Что тебе все интересно. Ты не просто смотрела на цветы яблони, ты хотела знать, почему они могут быть розовыми и белыми. И как это можно перенести на краски Сэмела Льюэна, - он проницательно посмотрел на меня, на мои руки. – Сделай свой выбор. Я могу лишь предупредить, что ты видишь не то, что хотела бы, - он вытянул руку и почти коснулся пальцем моей ладони, но опустил и прошептал. – Куда делось твое любопытство, Эви Кэрью?

Я опустила взгляд на свои руки. Бледные и чистые, какими и должны быть.

- Любопытство привело к этому, - мрачно сказала я. – И я здесь, чтобы все исправить.

- Если любопытство тебя привело, то тоска заставит остаться.

«В чем твоя слабость, девочка? Они ударят, когда ты слаба…», - всплыло в голове.

- Тоска, Эви, - сказал Райф. – Разве не странно, что все, как в твоих мечтах? Красивая площадь, милые цветочки, невинные…

- А что в этом такого? – возмутилась я. – Среди этого кошмара и угроз не может быть райского уголка?

- И тебя не удивляет простота, с которой ты спасаешь Ларк?

Горький смешок. Сколько раз Лорен раз говорил подобное? Я вскинула пальцы в царапинах и крови.

- Простота? – это звучало странно, да и я только что видела руки чистыми.

Он покачал головой.

- Изменись, Эви. Верни свое любопытство. Спроси у Белого Целителя имя. Ты должна увидеть, - повторил Райф, торопя меня. – Ты должна увидеть.

Он протянул руку, и я тут же попыталась схватиться за нее, нуждаясь в нем так сильно. Бездонная боль, такую же испытывал амулет, ведь хотел домой. Я смотрела на Райфа и думала, смогу ли все сказать взглядом, ведь голос подводил. Но я должна была все сказать вслух. Меньшего он не заслуживал.

- Я любила тебя, - прошептала я. – Так сильно любила, но не сказала.

Он улыбнулся.