- Ах, но я знаю тебя, - серьезно сказал он. – Ты Целитель.

Я фыркнула.

- Целителей достаточно. Вы могли догадаться.

- Нет. Ты Целитель. Единственная из немногих.

- А вы любите играть словами, - я развернулась и указала на мостик. – Уходите. Я подожду, пока вы не уйдете. Идите своей дорогой.

Он не сдвинулся.

- Ты приказываешь? Делаешь выбор за меня?

- Я лишь пропускаю вас вперед.

- Нет, ты указала пальцем. Ты выбрала мой путь. Если я пройду мимо тебя, это будет из-за твоего приказа.

- У вас своя судьба, Харкер. Вы провидец.

Он опечалился.

- Верно, - медленно кивнул он без улыбки. – Если я пойду туда, куда ты указала, это будет потому, что я согласился. Но… если ты меня толкнешь туда? Будет ли это мой выбор? Или поворот судьбы из-за чужого выбора?

Он явно был не в себе. Я опустилась на мостик, оставив место, чтобы он мог меня обойти.

- Делайте, как хотите. Но я надеюсь, что вы уйдете.

Харкер оказался слишком близко. Я видела его ступни в рваных сандалиях, в них набились травинки и прутики.

- Твоя кузина сделала выбор за тебя, - сообщил он.

- Кузина! – я подняла голову. – Вы ее знаете? Откуда?

Он посмотрел на меня и протянул шляпу.

- Будущего нет, - я оттолкнула шляпу и отвела взгляд. Может, ему надоест играть.

- Надеюсь, - медленно сказал он, - что она сделала хороший выбор.

Я уткнулась подбородком в ладони, игнорируя его. Но эти слова потрясли меня.

«Она сделала хороший выбор, Провидец, но было поздно».

- Нет, - Харкер словно меня слышал. Он склонился ко мне. Я чувствовала, как от него воняет из-за долгого путешествия, но при этом пахло и невероятной силой. И это боролось в нем – он мог жить много лет, но при этом страдал. Ужасное существование.

Он зашипел мне на ухо:

- Нет, Эви Кэрью, Целительница. Я не о твоем мертвеце. Я о том, что еще не случилось.

Я раскрыла рот, вскинув голову.

- Откуда вы знаете мои мысли? И мое имя?

- Ты не хотела предсказаний, а теперь задаешь вопросы за троих! – усмехнулся он. – Три вопроса и ни одной монетки? Вот, - он сунул шляпу мне в лицо. – Поделись.

- У меня нет денег, - сказала я.

- Воришка! – закричал Харкер. Я вздрогнула, но он промчался дальше. – Ты еще попросишь у меня. Все вы попросите! – он направился туда, куда я указала. Он не шел, а дергался, хромая, словно кукла на ниточках, ступая на носочках, едва касаясь земли, шурша камышами.

Я еще долго сидела, раздосадованная тем, что он помешал, но и встревоженная, что он знал Ларк. Он сказал, что Ларк выберет мне то, что еще не наступило.

- Она выбрала Райфа, - прошептала я ему вслед. – Она уже выбрала мне Райфа. Что еще она может сделать?

Ох, я была совсем как кузина! Ларк долго ждала бы, пока провидец уйдет, а потом успокоилась бы в тишине и одиночестве. Но все мои попытки не увенчались результатом, а любопытство проникало в меня, словно гисань, а все из-за слов того старика. Темные, тревожные слова. Я должна была понять, что он хотел от меня.

Я подхватила сумку и пошла за ним.

* * *

Посреди болот Руд был секрет.

Там был остров, окруженный грязью и высокими камышами: участок ровной и твердой земли с ярко-зеленой травой и клевером, с ручейком чистой воды, что вырывался из-под камня, и с тремя деревьями – яблоней, буком и ивой. С одной стороны границу отмечали кусты куманики и рогоз, а еще плющ, по другую сторону росли буранчик и чабрец. Крошечная хижина была построена из бревен, а крыша – укрыта камышами. Коза и козел с козленком ходили неподалеку, щипая травку и глядя на чистое небо.

Старик, Харкер, сидел у ручья на большом плоском камне и смотрел на воду.

Я подошла к нему, не скрывая удивления.

- Это ваш дом?

- У меня нет дома, - сказал он, не дрогнув.

- Но другие придут сюда. Растения ухожены. И за животными кто-то должен следить.

- Мало кто ходит на болота. Пастух из Балбара оставил животных, но приходит за ними. Почти никто не знает об этом месте. Но те, что находят его, обретают покой, - он повернул голову и посмотрел на меня. – Ты не обретешь покой.

Я нахмурилась. Он говорил понятным языком. Но он говорил загадками, и я купилась.

- Откуда вы знаете мое имя? Почему вы говорите, что я не обрету покой?

- Потому что ты бежишь от одной причины, не найдя другую.

- Харкер! – я топнула ногой.

- Заплати мне за предсказание, Целитель.

- Прошу, у меня нет…

- Я не говорю бесплатно, - громко и с горечью заявил он. Старик кашлянул и добавил. Я не могу поддаться искушению. Не теперь.

Я развернулась, расстроившись, но снова посмотрела на него.

- Провидец, вы ведь знаете, что денег у меня нет. Плату можно взять другой услугой.

Он ждал. Я сказала:

- На ваших руках волдыри. Я могу их исцелить.

Может, он знал, что я дойду до сделки, но не ожидал такого предложения. Его глаза жадно вспыхнули. Он быстро взял себя в руки, рявкнув:

- Ты так думаешь?

- Вытяните руки, - настаивала я.

Он послушался. Я опустилась на колени и взяла его за руки. Они были морщинистыми и в красноватых волдырях, он дрожал. Я могла использовать гелиотроп, могла сделать зелье на основе козьего молока и буранчика. Могла взять листья ежевики, попытаться вылечить ими проблемы с кожей. Но Харкеру я помочь не могла. Эта боль была его наказанием.

Я сказала ему:

- Эти раны магические. Вы взяли что-то, что не должны были, - я заглянула ему в глаза. – Вы обожглись из-за ошибки.

Он холодно смотрел на меня.

- Давно это у вас? – спросила я.

- Я старый. А раны – нет.

Я посмотрела на волдыри, думая теперь, чем он заслужил такое наказание.

- Мне жаль. Но я не могу их исцелить.

Он убрал руки с кривой усмешкой.

- Тебе жаль меня или себя? – он засмеялся, увидев, как я хмурюсь. – Ты все еще хочешь узнать ответы.

- Да, - я схватила сумку и вытащила из нее склянку с цветами гелиотропа, протянула ее ему. – Вот. Возьмите. Одну штуку держать во рту, пока она полностью не раствориться, и только потом глотать. По одному за раз. Это поможет проспать всю ночь.

Харкер забрал склянку. Один из волдырей задел мою кожу, он был холодным. Он спрятал флакон в складку одеяния, там был потайной карман, и сказал:

- Ты дала мне гелиотроп, отдала свой шанс сбежать. Почему не миньон? Ты хитра, Целитель.

Я прижала сумку к себе.

- Миньон слишком ценен, - честно сказала я, удивляясь, что он знает, что у меня был миньон, что я хотела покончить с собой гелиотропом. Он был хитрее.

- Верно, - ответил он. – Но дело не в этом. Но сделка есть сделка, - Харкер встал с камня, я видела, как ему больно отталкиваться руками. Постоянные страдания. – Отойди, Эви Кэрью. Войди в воду.

Я знала, о чем он. Бегущая вода не могла ни помочь, не навредить. Это место подходило для того, чтобы ждать его ответ, его вопрос. Я шагнула в холодный поток, камешки на дне расступились, принимая мои ноги. Я задержала дыхание, ожидая его слова.

Харкер тоже отступил. Он подставил голову последним лучам солнца, он застыл. И он ждал. Но он не выглядывал слова на небе, он ждал, пока они появятся внутри него.

И он заговорил, словно читал с невидимого листка:

Лунный свет на воде, деве той покажи

Мимолетный страх и печаль от резни.

Серебро, серп, взмах целебный руки,

Песнь ракушки услышь, дождь земле призови.

Я ждала, а потом выпалила:

- Это не предсказание. Это стихотворение.

- Но оно связано с тобой.

- Но оно ничего не значит! – я вышла из воды, отряхивая сандалии. – Вы хотите сказать, что я не умру здесь? Что болота поглотят меня, и что-то произойдет?

- Не ищи в этом смысла, дай этому случиться.

- Почему? Потому что вы запутали меня словами? Потому что я отдала вам гелиотроп? Если это не ваш дом, но он станет моим. Я останусь здесь, я состарюсь здесь. Буду ухаживать за козами, - заявила я. Из-за его предсказания я разозлилась, как и из-за того, что мой выбор никто не учитывал.