— Тьфу, — француз сплюнул кровь, скопившуюся во рту. — Если бы не накопители с дополнительной подпиткой, нас всех бы перемололо в кровавую кашу, а дом рухнул бы в появившуюся впадину в земле.

— Сириус, мне дьявольски интересно увидеть в действии приемы твоего прадеда, о которых я только читал в исторических хрониках, но я хочу при этом выжить, — проворчал постепенно успокаивавшийся Аластор.

Я внимательно рассматривал происходящее, чувствуя себя несколько неполноценным. По сравнению с тем, что выдали только что мои наставники, все мои огненные заклинания казались настолько детскими и простыми, что становилось стыдно.

— Интересно, как я должен был убить Вольдеморта, если он сражается еще лучше вас? — Я подошел ближе к осматривавшим стены зала Сириусу и Киарану.

— Возможно, директор собирался посмотреть, как ты его ослабишь, а потом добить. — Киаран пожал плечами. — Честно говоря, не представляю, чего он пытался добиться, лишив тебя достойного обучения с самого детства. В потенциале ты обладаешь таким же уровнем сил, как и эти двое или мы с лордом Блеком, так что весь вопрос в практике и умении оценивать ситуацию. Первая же ошибка в поединке, как только что ты видел сейчас, оказывается и последней.

— А кто и в чем ошибся? — я с недоумением взглянул на аврора.

— Я. Я использовал слишком мощное для меня заклинание, и в ту секунду, пока мои силы только восстанавливались, лорд Блек успел вернуть мне Дыхание Хаоса, сумев превратить уже подготовленную атаку в защитные чары.

— Правильнее было бы использовать что-то менее мощное и изощренное, тогда, возможно, исход боя был бы другим. — Блек рассмеялся, закончив осмотр стен.

Щелкнув пальцами, волшебник вызвал нескольких домовиков и приказал им начать ремонт потрескавшейся кое-где каменной кладки.

— Все всё увидели, господа и дамы? — Грюм развернулся к своим бойцам. — Увидите подобную ауру, сразу отходите на дистанцию и бейте издалека Непростительными, Адским огнем, но не приближаетесь. На близком расстоянии такая аура как у лорда Блека просто превратит вас в прах, если вы не успеете среагировать. А сейчас проверим, кто из вас потянет выполнить Дыхание Хаоса, раз уж наш французский коллега его только что продемонстрировал.

— Аластор, мы с Гарри и Киараном будем держать канал, мне как-то дорог мой особняк, — захохотал Сириус, делая мне знак подойти к камню-накопителю.

* * *

Спустя мучительно долгие полтора часа, в течение которых мы вчетвером подпитывали трещавшие от нагрузки камни, удерживавшие вдали от стен смертельно опасные всплески Дыхания хаоса, я наконец выбрался на поверхность и с помощью портключа отправился обратно в Париж, мне потребовались несколько экзотических старинных томов, которые вполне могли продаваться в тамошних лавках совершенно легально, поскольку законодательство Франции было гораздо менее строгим с посвященной темным искусствам литературой, в Англии же за такие книги вполне могли выдать пару лет Азкабана. А учитывая политику Фаджа, которого в этом всячески поддерживал дражайший Дамблдор, — в дальнейшем ситуация в Англии только ухудшилась бы для всех семейств, практикующих темные искусства.

Посетив несколько книжных лавок, хозяева которых в ответ на мои вопросы только с недоумением разводили руками, я решил немного отдохнуть и подкрепиться, поскольку сегодня мне предстояло, как я подозревал, обойти все книжные лавки магического квартала, а до ужина в доме Делакуров было еще немало времени.

На этот раз мой выбор пал на ближайшее кафе, «La vieille maison», с тяжелой полустершейся вывеской, плавно покачивавшейся на ветру, с потрескавшейся от времени массивной дубовой дверью, тихо скрипнувшей за моей спиной, закопченными стропилами под потолком и неповторимым ароматом старины, окутывавшим любого, кто заходил в такое заведение. Легко было представить, сидя под толстыми деревянными балками, поддерживавшими крышу, что на дворе стоит четырнадцатый век, и вот-вот в грохнувшую дверь войдет, придерживая у бедра длинный меч, какой-нибудь крестоносец в белой котте с красным крестом.

Хозяин кафе, которое хотелось назвать трактиром, а его самого — трактирщиком, пузатый, краснолицый мужчина, чье объемистое тело плотно обтягивал белоснежный фартук, принял мой заказ на легкие закуски и сок, и молча растворился в темноте внутренних помещений. Я закрыл глаза, на секунду вообразив, что вот сейчас скрипнет дверь, и в свете трещащих факелов появится...

— Вы позволите? — прервал мою нежданно разыгравшуюся фантазию нежный женский голос.

Открыв глаза, я с удивлением обнаружил стоявшую возле моего столика девушку с черными вьющимися волосами, одетую в зеленое, не слишком скромное платье.

— Вы единственный, кроме меня, посетитель «Старого дома», — сказала девушка, смущенно улыбаясь, — а я не люблю ужинать в одиночестве. Надеюсь, я вам не помешаю?

Невзирая на некоторую двусмысленность прозвучавшей фразы, уроки этикета брали свое, и я рассыпался в уверениях, что столь милая девушка не может помешать благородному человеку вкушать скромный ужин. Отодвинув для девушки стул, я предложил ей присоединиться ко мне за столом, сделав знак трактирщику, чтобы он принес меню для моей нежданной сотрапезницы.

— Меня зовут Аманда, — мелодичное контральто девушки очень гармонировало с ее мягкими чертами лица, которые окружали вьющиеся длинные волосы. — Аманда де Траль.

— Гарольд Бриттон, — ответил я, приступая к еде и раздумывая, насколько случайной может быть эта встреча. Пока что получалось, что я никому еще не помешал во Франции настолько, чтобы для меня был огранизован персональный компромат.

— Вы давно во Франции, мсье Бриттон? — Аманда изящно откусила кусочек мяса, нанизанный на вилку.

— Почему вы думаете, что я приезжий? — Усмехнулся я.

— У вас еще сохранился незначительный акцент, — девушка, прищурясь посмотрела на меня.

— Все может быть, — несколько уклончивый ответ с моей стороны, но зачем рассказывать подробности случайному встречному. — А вы коренная француженка?

— О, да, — Аманда закатила глаза. — Я родилась, выросла и умру в Париже.

Я предпочел сосредоточиться на принесённом салате, — смысла развивать знакомство не было никакого, хотя уроки Киарана и постоянные встречи с множеством новых людей давно уже помогли мне избавиться от застенчивости. Однако в планах у меня стояло посещение еще трех книжных лавок, а потом меня ждала Флёр, единственная и любимая. Однако девушка, которая, видимо, и в самом деле скучала в одиночестве, снова попыталась поддержать беседу, спросив, чем я занимаюсь в Париже и, узнав, что прохожу обучение в Шармбаттоне, пустилась в пространный рассказ о том, как сама училась там два года назад.

Слушать ее неспешный рассказ оказалось на удивление не раздражающим, а вполне уместным в такой обстановке, как это старое деревянное здание, где со стен светили грубые факелы, а мрачные портреты мужчин и женщин в роскошных костюмах мерили нас хмурыми взглядами.

Подозвав трактирщика, я потребовал счёт, после чего снова развернулся к своей нежданной собеседнице, собираясь допить свой сок и вежливо распрощаться так, чтобы у нее не возникло желания продолжить наше знакомство в дальнейшем. Однако же, стоило мне взяться рукой за ножку хрустального бокала, который мне принес с заказом хозяин, оценив стоимость моей мантии и пояса с кинжалом, мою руку словно кольнуло тонкой иголочкой. Амулет-детектор ядов, который я носил в виде тонкого кожаного браслета с вшитым в него маленьким камушком, изрезанным рунами, подавал сигнал, что в бокале появилось что-то новое.

Смерив острым взглядом безмятежно улыбнувшуюся мне девушку, я вытащил палочку и демонстративно прочитал заклятие, показывающее посторонние примеси и зелья. Бокал засветился бледно-зеленоватым сиянием, показывающим, что в него оказалось подлито приворотное зелье, не имеющее противоядия.