— Маска безумия, как ее называют целители, ставящие такой щит на мысли. — Киаран скривился. — Сознание, которое требуется защищать, соединяют с помощью специальных заклятий с сознанием какого-нибудь сумасшедшего, желательно, чтобы это был маньяк или потерянный в галлюцинациях человек. И при проникновении в такой разум легилимента — легилимент получает все эти непередаваемые эмоции и образы.

— И в чем здесь минус? — Мне определенно не нравилась эта картина.

— Минус здесь в том, что можно самому здорово двинуться умом, когда вся эта мешанина окажется у тебя в голове. При атаке человек будет испытывать, пусть и в меньшей степени, всё то же самое, что и легилимент, но он будет к этому, по крайней мере, готов, время привыкнуть и адаптироваться у него будет. Но это на редкость мерзкое средство.

— М-да... — Сириус потер подбородок. — И какой процент сошедших с ума после такого «лечения»?

— Откровенно сумасшедшими обычно не становятся, но несколько изменяется поведение у всех, — аврор говорил предельно серьезно. — Оставшееся в голове безумие на пользу не идет никому... Впрочем... Как только Гарри освоит окклюменцию, щит безумия он сможет удалить самостоятельно.

— То есть извне его не снять?— Уточнил я.

— Нет, только сам владелец этой защиты сможет со временем разобраться в сплетениях собственного разума и вытолкнуть наружу безумие.

— И сколько времени потребуется для наложения Маски безумия? — мне уже стало откровенно интересно, тем более, альтернативы этому способу не было, никаких особых достижений в овладении окклюменцией у меня не было, впрочем, сухонький старичок, найденный Киараном, говорил, что это в порядке вещей.

— Полдня для наложения маски и пара дней в лечебном трансе, чтобы сознание смогло переварить добавленное. — Аврор усмехнулся. — Один из моих коллег пошел на это, потому что окклюменция ему никак не давалась. Единственное, что в нем изменилось после наложения маски — он стал швыряться заклятьями на подозрительные звуки за спиной. У каждого, видимо, поменяется что-то своё.

— Когда это можно будет сделать? — Сириус с некоторым сомнением смотрел на нас.

— Если заплатить, то завтра в клинике в Париже нас будут готовы принять, операция не из дешевых и требуется крайне редко, даже в Аврорате мало тех, кто готов добровольно пойти на это.

— Тогда я подпишу чек, — отрубил я. — Видимо, это все, что мне остается. Иначе в Англии в моей голове будут спокойно лазить Вольдеморт, Дамблдор и Снейп.

— Разумное решение, — по лицу крестного видно было, что ему не нравится прилагавшийся к этой возможности риск, но альтернативы он тоже не видел. — Иначе тебе придется задержаться во Франции еще лет на пять, а такого времени у нас нет... Компоненты для зелья Фламеля, которым мы напоили Ремуса, так и не доставлены, и когда будет следующая поставка — неизвестно. Так что... Альтернативы лично я не вижу.

— Я не могу понять, почему Лорд не переходит к активным действиям... — Я действительно, несмотря на уроки стратегии и тактики, получаемые мной во время обучения, не мог понять некоторые моменты в противостоянии.

— На самом деле все очень просто... — Сириус скривился. — По той же самой причине мы не пытаемся взять штурмом Малфой-менор, где вполне может оказаться Вольдеморт.

— Потери. — Киаран тоже вмешался в обсуждение. — Потери при такой операции будут настолько большими, что победа будет откровенно Пирровой. Даже сумасшедший Лорд не захочет победы такой ценой — ему еще править захваченной страной, но у него не будет ни людей, ни иных ресурсов. И аналогично мы, даже если победим Вольдеморта, останемся с уничтоженными наследными линиями, погибшими потомками аристократических семей, то есть уничтожим большую часть магического наследия Англии. Магов слишком мало, чтобы мы могли позволить себе по-настоящему масштабные бои.

— Войны магов завершились еще до Второй мировой. — Сириус задумался. — Как мне рассказывал лорд Валленштайн, на штурм замка Гриндевальда пришло всего пятеро магов, которые должны были одолеть отступника, если бы не помощь Дамблдора. А сражения с гоблинами, восстание Некроманта и прочие эпические битвы для магического сообщества уже в прошлом, пока мы не восстановим свою численность.

— Так что обе стороны пытаются заполучить решающее преимущество, чтобы свалить оппонента без чрезмерных потерь. Лорд пытается убить тебя, Сириуса и Дамблдора, чтобы лишить страну очевидных лидеров. Мы пытаемся убить Лорда, как главное пугало для английских волшебников.

— Не могу сказать, что мне это нравится, — протянул я. — В любом случае гибнут люди. Маглы и рядовые маги.

— Так и есть, — скривился Сириус. — Это чертова политика. В любом случае жертвы будут большими, просто сейчас эти жертвы растянуты во времени, и есть шанс избежать слишком большого их количества, если мы убьем Вольдеморта в ближайшие пару лет. А в случае масштабного сражения, где будут все Пожиратели и их наемники с одной стороны и авроры, наши аристократы и наемники с другой... Независимо от победителя, почти все сражавшиеся погибнут. А это не нужно ни нам, ни даже Вольдеморту, перспектива править кучкой перепуганных «волшебников» без шансов набрать в Ближний круг хоть кого-то из аристократов его вряд ли прельщает.

— М-да... — Я поежился. — Хорошо, что я не на твоем месте, Сириус.

— Хорошо. — Без улыбки отозвался крестный. — Решать, кому жить, а кому умирать — очень тяжелая и неблагодарная ноша.

— Значит, завтра нам нужно будет прибыть в Париж, в клинику при Министерстве Магии Франции, — подытожил Киаран.

* * *

— Ну что ж. — Седой старик в белой мантии целителя внимательно рассматривал меня. — Я обязан еще раз переспросить, уверены ли вы, что вам действительно нужна маске безумия?

— Да, — невзирая на уверения Киарана в относительной безвредности этого способа, я все равно ощущал некое волнение.

— Ну тогда... Приступим. Приведите заключенного. — Старичок неожиданно расправил плечи, приказывая двум пришедшим вместе со мной аврорам.

В комнату, где мы находились, ввели небритого, хмурого человека, замотанного в магловскую смирительную рубашку.

— На кушетку его, аккуратно. — Скомандовал медик, осторожно закрепляя руки и ноги пациента ремнями. — Мсье Бриттон, прошу вас на соседнюю кушетку.

Взмах палочки старика заставил засветиться руны, которыми были выложены все стены, пол и потолок в комнате. Авроры, убедившись в надежности креплений, поспешно вышли из комнаты, а в центре остались только две кушетки и сам старик, стоявший в третьем фокусе сложнейшего рисунка на полу.

— Что бы ни случилось, не старайтесь сохранять сознание, молодой человек. В данном случае вам это только повредит, меньше неприятных ощущений.

— Чего мне ожидать? — Я напоследок решил уточнить.

— Наш с вами донор — убийца-рецидивист, уж простите. — Старик пожал плечами. — Скорее всего, вы станете более агрессивным, до тех пор, пока окончательно не освоите окклюменцию.

— Почему именно он?

— Ваш друг, выступивший в качестве посредника, посчитал, что в вашем случае вам понадобится максимально возможная защита, причин он не сообщал. А этот донор дает достаточное количество бредовых видений, чтобы вы были защищены по высшему разряду, правда и цена будет соответствующей.

— Ясно. Я готов.

Старик взмахнул палочкой, сияние рун стало почти нестерпимым. Ярко полыхающая огнями дорожка соединила меня с телом человека, привязанного к кровати. В следующее мгновение водоворот бредовых и кошмарных видений поглотил меня, погасив сознание, словно свечку.

— Где я. — Сознание возвращалось долго и с огромным трудом, перемежаясь приступами беспамятства и противной дрожи, сотрясавшей все тело.

— Ты у себя в комнате. — Смутно знакомый женский голос. Флер.

С трудом приоткрыв глаза я увидел, что рядом с кроватью стоит моя Флер. Довольно бледная, расстроенная, но она пришла.