— Мужу не надо благодарить свою жену. Она делает то, что должна делать, и это доставляет ей радость.

— Все равно, я хочу, чтобы ты знала.

— А я и так знаю, что ты благодарен мне, Мхенди.

Мхенди почувствовал прилив безграничной нежности. Сильнее прижал Марию к себе.

— Я в таком доме родился, — сказал он.

— Знаю, — ответила она.

— Я тебе не рассказывал об этом.

— Мне рассказало сердце.

Он потерся щекой о ее щеку, потом отстранил ее.

— Я должен одеться. Пришли сюда этого Джозефа.

— Хорошо. Пока вы будете говорить, я приготовлю ужин. Люди нашей деревни хотели устроить пир в твою честь, но Джозеф сказал, что не надо. Поэтому они будут приходить по нескольку человек, чтобы приветствовать тебя. А ужинать останется только наш вождь.

Мхенди сидел с Джозефом на склоне холма, возвышавшегося над озером. Полная луна нависла над темной водой.

— Нас всего двенадцать человек, — сказал Джозеф. — Остальные ждут у самых джунглей. Мы добирались сюда, разбившись на группы, чтобы не вызвать толков.

— Но вы убедились, что тропа существует?

— Существует, это точно.

— А как насчет провианта?

— У нас с собой есть все. Что действительно было трудно, так это найти тропу. Две недели ушло на поиски, я уже начал думать, что старики попросту выдумали все это.

— Когда мы выходим?

— Это уж вам решать, мистер Мхенди.

— Вы знаете, что нас ждут опасности?

— Знаем.

— Хорошо. Тогда выступаем завтра.

— Значит, завтра. А теперь вам надо отдохнуть, сэр.

Джозеф ушел. На холм поднялась Мария.

— Завтра отправляемся, — сказал Мхенди.

— Я готова, — ответила она.

Он взял ее за руку, и они пошли вниз по склону к дому.

Дни во мраке, темень ночи; дни без солнца, ночь без звезд. Полно, есть ли месяц в небе? И на месте ль небосвод?

А есть ли у небосвода место?

Что есть время, что движенье? Что есть свет и что есть тьма? Ведь деревьям нужно солнце, свет и воздух, чтобы жить.

Где оно — солнце?

Дни во мраке, темень ночи; джунгли ночью, джунгли днем. Что есть джунгли? Кто их создал? Как родилась в джунглях жизнь?

Сырая земля, ни травинки.

Влага, жара, духота.

Деревья-гиганты и темные воды.

Шорох и шепот, шипенье и тишина.

Шаг крадущийся, подползающая опасность.

Это и есть джунгли?

Джунгли — не только деревья, высокие, как башни; не только тьма, что темнее ночи; не только трясина, не только предательские озера, где затаилась смерть; не только огромные змеи и звери, подкарауливающие жертву.

Это время, которое застыло на месте и издевается над человеком. Это мрак в человеческом сердце. Это человеческий страх. Человека еще не было на земле, а джунгли уже были.

С оглядкой ступай, человек, или джунгли погубят тебя.

В детстве, пугая, мать тебе не лгала.

С оглядкой ступай, человек!

Они вырвались из джунглей только на десятый день. Они бежали к свету, бежали, задрав головы к небу, которое наконец видели снова, и весело смеялись.

Первым опомнился Мхенди.

— Дальше ни шагу! — крикнул он.

Они остановились и пошли назад к тому месту, где стоял он.

— Нам нельзя разбивать лагерь под открытым небом, — сказал Мхенди. — Его могут обнаружить с самолета, нас может выдать дым костра. Нужно вернуться назад, в джунгли. Мы в Плюралии — нужна осторожность.

Он почувствовал, что ими снова овладевает страх. Сильные смелые люди, они боялись этих загадочных джунглей. Ведь они были еще так молоды.

— Где мы разобьем лагерь? — спросил Джозеф.

— Главное, чтобы нас не заметили с самолетов. Где-нибудь недалеко от опушки будет безопасно.

Джозеф принялся командовать. Двоих послал за водой. С остальными пошел искать место для стоянки. Над головой было небо, светило солнце, и к людям быстро возвращалась храбрость.

Мхенди пристально вглядывался в даль. Перед ним была Плюралия — страна его предков. Он не чувствовал усталости. Сегодня же, как только стемнеет, он отправится в путь.

К нему подошла Мария. Он посмотрел на нее и снова — в который раз — с благодарностью подумал: как много она вытерпела ради него. Он обнял ее за плечи.

— Вот мы и пришли, — негромко сказала она.

— Трудно тебе было, — сказал он. — Лучше бы ты осталась.

— Там мне было страшно. — Она посмотрела в сторону джунглей. — Но если бы надо было, я бы снова пошла с тобой… Так вот, значит, твоя земля. Красивая!

— Земля красивая. Не свободная только.

— Ты завоюешь ей свободу… Когда ты хочешь идти?

— Скоро. Сегодня вечером. Так лучше. Ты знаешь, что я не могу взять тебя с собой?

— Знаю. Но ты вернешься, Мхенди?

Он прижал ее к себе. Сколько покоя она принесла ему…

— Я все сделаю, чтобы вернуться, дитя. Пойдем, мне нужно поговорить с Джозефом.

Они пошли назад, в надежный сумрак джунглей.

Джозеф оказался хорошим организатором. В его отряде была поистине военная дисциплина. Одни расчищали место, другие разбивали палатку. Те двое, которых он послал за водой, уже вернулись и сейчас разводили небольшой костер, почти не дававший дыма. Мхенди огляделся по сторонам и довольно кивнул. Они здесь не пропадут.

— Ужин будет скоро готов, сэр, — крикнул Джозеф.

Мхенди подозвал его.

— Ну, как твои ребята?

— Сейчас ничего. — Джозеф смущенно улыбнулся. — А то было напугались. Мы ведь солдаты партии. Удомо называет нас своим ударным отрядом, и вот как осрамились, не сумели побороть страх.

— Мне тоже было страшно, Джозеф.

— Спасибо, сэр. Я скажу моим людям. Это их подбодрит. Но теперь мы уже ничего не боимся.

— Я хочу идти сегодня вечером. Мне кажется, лучше не мешкать.

— Слушаюсь, сэр.

— Сколько времени вы сможете ждать меня здесь?

— Сколько прикажете, сэр.

— На месяц еды у вас хватит.

— Хватит. Даже больше чем на месяц. Кроме того, я могу послать своих ребят за провиантом. Второй раз им будет легче идти через джунгли. Надо еще доставить оружие для людей, которых вы приведете с собой. Чтобы у вас был свой ударный отряд, их следует обучить.

Мхенди улыбнулся.

— Я передумал, Джозеф. Сейчас нужны новые методы борьбы. Мы уже выступили однажды с оружием в руках, но одолеть их не смогли. Конечно, оружие вещь хорошая, хотя мы постараемся не прибегать к нему. Но главное другое — надо вернуть людям мужество, заставить их поверить в то, что мы победим, внушить им, что никто не должен выходить на работу, когда мы объявим забастовку. Я напишу обо всем этом Селине. И пусть твои люди захватят письмо с собой, когда пойдут через джунгли.

Мы создадим отряды молодежи — ударные отряды, как вы их называете. Пусть режут провода электростанций, пускают под откос товарные поезда. Пусть жизнь в стране станет для белых невыносимой. Пусть они нас боятся. Когда люди узнают, что за этим стою я, они поймут, что это означает. И тогда мы объявим всеобщую забастовку, которая парализует жизнь в стране. Конечно, они меня будут искать. Но я вернусь сюда, и меня не найдут. Потом я опять пойду к своим землякам, расскажу им, что делать дальше, и снова вернусь сюда… И они никогда не смогут найти меня. — Мхенди помолчал немного. Затем сказал — Я напишу об этом Селине, а вы позаботьтесь, чтобы письмо не попало в чужие руки.

— Замечательный план, сэр! Как бы я хотел пойти с вами.

— Ты должен остаться здесь и беречь Марию — хорошенько беречь, — и ждать меня. Если же я не вернусь через месяц, значит, меня взяли…

— Нет… — воскликнула Мария.

— Это может случиться, дитя мое. — Он погладил ее по щеке. — А теперь я займусь письмом.

— Ваша палатка готова, сэр, — Джозеф проводил их в палатку.

Мхенди сел на походную кровать и, положив блокнот на колени, принялся писать. Писал он долго, обдумывая каждое слово. Может быть, это письмо станет его завещанием.

Потом им принесли ужин. Они поели, и Мария ушла, чтобы не мешать ему.