Дамы, сидящие напротив нас, возмущенно переглядываются, собирают свои пакеты и переходят в другое отделение.

Хотя таких объявлений ежедневно пруд пруди, это не значит, что нормальные люди не осуждают их…

Станция Юливиеска…

Радио объявляет, что здесь пересадка на станцию Нивола…

Нивола… Нивола…

— Если бы мы ехали не на дизель-поезде, а на машине, обязательно заскочили бы туда…

Больше чем двадцать лет назад я записал историю, происшедшую в Нивола в 1932 году. Мне рассказывал ее человек, причастный к событиям. Я включил ее тогда в книгу «Ялгуба» под названием «Одна лошадь»…

Разъезд на Нивола остался позади…

— Скажи, что дальше было с участниками нивольских событий? — спрашиваю я своего спутника.

И он отвечает, словно продолжая прерванный четверть века назад рассказ:

— Одного из вожаков движения в Нивола — Нисканена — в тысяча девятьсот тридцать третьем году губерния Оулу избрала депутатом в эдускунте. В это время он отбывал в тюрьме свой срок за «организацию восстания». Вновь избранный парламент принял закон об освобождении Нисканена из заключения. Президент — дай бог памяти, кто тогда был президентом, да, Свинхувуд, — наложил вето на это решение. Тогда парламент вторично провел закон об освобождении депутата Нисканена, и закон вступил в силу. Почти все партии в эдускунте, боясь потерять избирателей, голосовали за этот закон, так как среди трудящихся ниволцы были очень популярны. Народ им очень сочувствовал.

— А к кому Нисканен примыкал в парламенте?

— К Аграрному союзу, к партии Кекконена, — отвечает Аско и снова принимается читать объявления: — «Здоровый мальчик четырех лет отдается на усыновление. Причина — материальные трудности…»

Мне думается, что, если бы он начал с этого объявления, наши суровые попутчицы не отсели бы от нас…

Но вот они снова стали собирать свои пакеты и пошли к выходу… Взялись и мы за свои чемоданчики… Поезд подходил к Оулу.