Хотя еще сразу после войны Паасикиви в обращении к народу по радио сказал: «Слова «исконный враг» следует забыть раз и навсегда», — его призыву не последовали составители школьной хрестоматии Айрила, Ханнула и Салола.

При этом часто не упоминается даже, что финские части в рядах русской армии сражались против турок, проявляя отвагу в войне 1877 года. Эту страницу истории недавно воскресила прогрессивная писательница Кайсу Рюдберг в своих очерках о поездке в Народную Болгарию. Не говорится о том, что английский флот в войну, которую принято называть Крымской, бомбардировал побережье Финляндии, пытался высадить десант, разорял прибрежные города.

Кстати сказать, в 1855 году острова, на которых расположен тот же самый город Котка, подверглись такой бомбардировке и таким атакам британского флота, что все здания сгорели, уцелел только собор. Часть населения погибла в пожаре, а другая убежала. Заново город начал строиться лишь через десять лет.

Сколько примеров искренней дружбы русских и финнов можно было бы найти в истории наших народов, сколько случаев поистине братской солидарности. Я бы включил в такие хрестоматии рассказ о том, что именно в Котке, в этой городе, возникшем на скалистом острове, впервые в истории человечества стал работать беспроволочный телеграф, изобретенный Поповым. И первой в мире радиотелеграммой была та, которой Попов направлял русских матросов на спасение финских рыбаков, унесенных в море на льдине. Я бы рассказал о дружбе поэта Эйно Лейно и Максима Горького, и о том, как финны помогали Ленину и его товарищам спасаться от преследования царских властей и Керенского, и о том, как Ленин первым из государственных деятелей мира подписал закон о признании независимости Финляндии.

А поскольку речь уже зашла о действиях военного флота, то стоило бы в такой хрестоматии поведать и о случае с броненосцем «Слава».

В осенние дни октября 1905 года в Хельсинкский порт пришел броненосец императорского флота «Слава». Не пришвартовываясь к пирсу, он отдал якоря на рейде. В те дни ко всеобщей забастовке российского пролетариата примкнул и финский рабочий класс. Царский генерал-губернатор князь Оболенский в перепуге бежал из своего дворца в Хельсинки на рейд, думая, что на броненосце «Слава» среди русских матросов он будет в полной безопасности и недосягаем для финских «бунтовщиков».

— Однако на другой день в стачечный комитет, — рассказывал мне много лет спустя уже седой, постаревший Эзор Хаапалайнен, председатель стачечного комитета, — тайком пробрались два матроса с броненосца.

«Мы уполномочены командой «Славы» передать вам, — сказали матросы, — что в тот момент, когда вам понадобится генерал-губернатор Оболенский, мы его арестуем и отдадим в ваши руки».

Князь — губернатор, бежавший за помощью и охраной к «своим» друзьям, оказался негласным их арестантом.

Русские моряки, руководимые большевиками, были истинными друзьями, товарищами финских трудящихся.

Как хороши были бы такие рассказы в хрестоматиях для душевного спокойствия и воспитания и тех, кто еще не дошел до петуха, и особенно тех, для кого заносчивый петушок уже стал воспоминанием детства.