— Торговец навел, — мрачно согласился Шемет, нажимая ручку двери.

Дверь, неожиданно поддалась, скрипнув давно несмазанными петлями, отворилась вовнутрь, и друзья проскользнули в темноту незнакомого дома. В прихожей пахло сыростью и паутиной, старой пылью и мышами.

— Кажется, тут никто не живет, — шепнул Войцех, — нам повезло. Запрем дверь, пусть попробуют вломиться. Есть же в Рацебурге городская стража.

— Да ты, никак, боишься? — фыркнул Кернер, но засов, все-таки, задвинул. — Нас двое и мы при оружии.

— Еще неизвестно, сколько их, — ответил Войцех, — и кто они. Если это французские шпионы, оружие у них тоже есть. Ты, вроде, на тот свет торопиться передумал?

— Передумал, — Теодор приоткрыл дверь, ведущую в комнаты, и вздохнул, — здесь темно, как в гробу. Ставни, наверное, закрыты.

— Фонарь есть, — Войцех встряхнул обнаруженную наощупь находку, — вроде, не пустой.

Он нашарил в кармане трутницу, чиркнул кресалом по кремню и раздул трут. Масло в фонаре чадило, но тусклый свет озарил тесную прихожую, и друзья смогли оглядеться.

— Пыли тут за год набралось, — Кернер чихнул, — пусто в доме.

— А не загнали ли нас сюда, как мышеловку? — Войцех прислушался к звукам за дверью, но ничего не услышал. — Ладно, пойдем в дом. Может, удастся через заднюю дверь улизнуть.

Окна в гостиной оказались не просто закрыты ставнями — забиты наглухо. На старинной мебели здесь, как и в прихожей, осел толстый слой пыли, и лишь глубокое кресло с вышитой подушкой на сиденье выглядело так, словно его только сегодня внесли в пустующий дом.

— Не нравится мне это, — прошептал Войцех, — совсем не нравится.

— Почему же? — бархатный женский голос заставил его вздрогнуть.

Девушка вошла в гостиную легкой стремительной походкой, неся в руке подсвечник с тремя горящими свечами. Совсем юная, лет шестнадцати, не старше, она, тем не менее, вовсе не выглядела испуганной вторжением незваных гостей. Темное бархатное платье с длинными узкими рукавами, перехваченное под грудью атласной лентой, подчеркивало ослепительную белизну кожи, темные волосы разметались по плечам, на узком бледном лице ярко горели кроваво-красные губы.

— Прошу прощения, фройляйн, — поклонился Войцех, — мы думали, тут никто не живет.

— Хорошая причина ворваться в чужой дом, — холодно усмехнулась девушка, — но на воров вы не похожи.

Ответить Войцех не успел. Из прихожей донесся стук. Похоже, преследователи решили не дожидаться, пока хозяйка выставит их на улицу, и взломать дверь.

— Кажется, мы не единственные, кто решил сюда ворваться, — заметил Кернер, — и это может быть опасно, фройляйн. Идите к себе и заприте дверь. А мы встретим гостей.

Девушка не ответила. В темных глазах блеснул красноватый огонек, ноздри раздулись от гнева, и Войцеху она вдруг показалась много старше, чем на первый взгляд.

— Пройдите в спальню и запритесь, — тоном королевы, привыкшей к безусловному повиновению, произнесла девушка, — гостей встречу я.

— Нет, — твердо произнес Войцех, вытягивая саблю из ножен, — мы остаемся.

— Ваши трупы тут останутся, глупцы! — гневно нахмурилась незнакомка. — Вы даже не представляете, с кем вам придется иметь дело.

— Не имеет значения, — тряхнул волосами Войцех, и Теодор, кивнув, встал с ним рядом, обнажив клинок, — это вопрос чести, фройляйн. А это дороже жизни.

Виски сжало раскаленными стальными щипцами, заколотилось сердце, в глазах стало темно. Горячая ярость поднялась в груди, зарычала бешеным зверем, оскалилась, встала на дыбы, защищаясь от неведомого врага. Девушка охнула и отступила. Боль как рукой сняло.

— Вот как, значит? — в ее голосе послышалось уважение. — Хорошо, вы можете остаться. Но дайте мне слово сохранить в тайне все, что здесь произойдет.

— Если нам не придется для этого нарушить присягу, — ответил Кернер, — ваша тайна умрет с нами, слово офицера.

— Не придется, — кивнула девушка, — вы, господин лейтенант?

— Слово чести.

Девушка сложила руки на груди, на лице ее появилось выражение крайней сосредоточенности. Из прихожей раздался скрежет отодвигаемого засова, скрип дверных петель. В гостиную ворвался, по меньшей мере, десяток человек, одетых в невзрачную серую одежду, похожих на канатчиков или рыбаков, которых в Рацебурге было не счесть. Торговца среди них не было, но возглавлял эту шайку весьма представительный господин в щегольском черном сюртуке. Смуглое лицо обрамляли волнистые иссиня-черные волосы, коротко подстриженные, тонкие усы и эспаньолка подчеркивали хищный изгиб чувственных губ.

— Это моя территория, Карлос, — спокойно произнесла девушка, — и гости под моей защитой. Забирай свою стаю и убирайся, пока тебя не встретили под дверью. Я уже отдала приказ. Еще четверть часа — и я объявлю тебя вне закона.

— У нас соглашение с анархами, баронесса, — с достоинством возразил Карлос, — нейтралитет. А ваши гости под него не попадают. К ним есть вопросы. Особенно к нему.

Он кивнул в сторону Теодора.

— Ты ошибся дверью, Карлос, — сухо рассмеялась девушка,— уже не «баронесса». Княгиня Лауэнбургская. Мы подписали Соглашение Шипов. Убирайся из моих владений, Ласомбра. Иначе рассвет ты встретишь на плоту посреди озера.

Карлос глухо зарычал, сверкнул черными глазами.

— Будь ты проклята! — наполовину выдвинутая из ножен старинная шпага глухо звякнула, когда он с силой вогнал ее обратно.

— Уже, — усмехнулась девушка, — как и любой из нас. Ты уходишь, или мне попросить этих юных воинов тебя проводить?

— Мы еще встретимся, — пообещал Карлос, поворачиваясь к двери.

— Не может без пафоса, — пожала плечами юная княгиня, — но встретимся мы вряд ли. Да и вас он станет обходить десятой дорогой. В Париже ему такой оплошности не простят.

— Они французские шпионы, княгиня? — настороженно спросил Шемет. — В таком случае, данное нами слово…

— Дано, — закончила за него девушка, — я бы не стала вымогать его обманом. Нет, не шпионы, и не французы. Некая организация, имеющая свои интересы в этой войне. К Наполеону они не побегут, обещаю. Вы можете идти, господа. Путь свободен, а у вас, кажется, были еще планы на вечер?

— Один вопрос, княгиня, — Войцех слегка улыбнулся, — прежде чем мы поблагодарим вас за гостеприимство. Если память мне не изменяет, князем Саксен-Лауэнбурга является на данный момент король Англии, Георг Третий. Я что-то упустил в европейской политике?

— Прекрасная память, — в глазах у девушки мелькнули веселые искорки, — и, по правде сказать, такого титула у меня нет. Это всего лишь игра, господин лейтенант, но есть те, кто признает ее правила.

— Очень серьезная игра, — заметил Шемет, вспоминая, с какой легкостью хозяйка избавилась от вторгшихся в дом бандитов, — я бы с удовольствием узнал ее правила.

— Вам их объяснят, господин лейтенант, — кивнула девушка, — не сомневайтесь. Но потом. И не я.

Она помолчала и неожиданно добавила.

— Передайте привет вашему Сиру от Мари-Огюстины де Граммон. Когда узнаете, кто он.

— И кто же?

— Понятия не имею, — пожала плечами Огюстина, — но уверена, что он не менее безумен, чем вы.

Планы на вечер друзья после случившегося сменили. Воспользоваться добросердечием дам без предваряющей его светской беседы было бы нарушением всяческих приличий, а настроения делать комплименты и болтать о музыке ни у одного из них не осталось. Решено было возвращаться в лагерь.

По дороге они бурно обсуждали случившееся, строя самые невероятные предположения о причинах этого происшествия и его действующих лицах. Понятно было одно — все это как-то связано с посещением Теодором отчего дома в Дрездене. Но дальше этого их умозаключения так и не продвинулись.

Вечер закончился в палатке у Теодора.

— Ясно только то, что ничего не ясно, — вздохнул Кернер, откупоривая привезенную из Дрездена бутылку вина.

— За это и выпьем, — усмехнулся Войцех, подставляя стакан под темную струю.