Земля содрогнулась от громового раската, дождь усилился.

Леди Авельер обрушила на Рукию целый шквал заклинаний, чтобы сбить ее с толку, блокировать ее память, заставить видеть вещи иными, чем есть на самом деле. И все же она не могла отрицать, что способности Рукии — Кэтти-бри, — позволившие девушке найти в себе силы покинуть свою комнату, не говоря уже о территории Ковена, удивили ее.

— Если она покинет Анклав Теней, приведи ее обратно в цепях, — приказала леди Авельер.

— А если она направляется в лагерь десаи?

— Не позволяй ей.

— Ее… непросто удержать, — призналась Риалле.

Леди Авельер начала отвечать, но умолкла и кивком предложила Риалле вновь взглянуть на Рукию. Девушка метнулась через пустырь и вбежала в небольшой сарай, еще раз оглянувшись напоследок, прежде чем закрыть за собой дверь.

— Любопытный выбор, — заметила Риалле.

— Ты знаешь, что там?

— Склад, — ответила Риалле. — Масло, фонари и факелы в основном. Может, Рукия собирается отыскать канализационную систему Анклава?…

Ослепительно сверкнувшая гигантская молния прервала ее слова, и обе женщины в изумлении попятились. Почти сразу, буквально в то же мгновение, раздался грохот, заставивший содрогнуться камни, поскольку молния ударила совсем рядом с балконом, на котором они стояли, причем с такой силой, что женщин подбросило в воздух и они едва не слетели вниз.

Уцепившись друг за друга, чтобы удержаться на ногах, Риалле и леди Авельер уставились на небольшое строение, в которое угодила молния.

Землю сотрясли еще несколько взрывов, поменьше — без сомнения, огонь добрался до бочонков с маслом, и пламя взметнулось навстречу ливню.

— Рукия, — выдохнула Риалле.

Последний мощный взрыв сотряс площадь, заставив содрогнуться целый квартал Анклава Теней, и огромный огненный шар вырос над складом, подобно некоему дьявольскому грибу, затем поднялся в поднебесье и рассеялся, обратившись в дым и пар. После него осталось полностью уничтоженное здание — груда дымящихся обломков, шипящих под струями дождя.

Рукии видно не было.

ГЛАВА 19

Божественное озарение

Одинокая фигура продвигалась по узкому мосту, и в мерцающем свете факела по стенам огромного пустого зала плясали жуткие тени. Глубокие обрывы слева и справа лишь подчеркивали ее одиночество: неуверенно бредущий дворф, чей факел едва рассеивает тьму.

Он пошел еще медленнее, подойдя к центральной части этого величественного моста над пропастью известной как ущелье Гарумна. Эхо разносило звук его шагов — стук грубых башмаков по камню. По трепещущему свету факела понятно было, что его бьет дрожь.

У края округлой платформы дворф помедлил. По другую ее сторону в темноте раздавался рев воды — то был Водопад Бренора, обозначающий последний переход к восточным воротам Мифрил Халла.

Для Бренора это возвращение оказалось горьким, без единой капли сладости.

Всего десятью днями раньше он прошел здесь с караваном, но не замедлил шага и даже не осмелился взглянуть на возвышение в северной части этой церемониальной платформы. За недолгое время, проведенное им в Мифрил Халле, он больше не ходил этим путем на восток; проводил дни в великом подземном городе и даже выбрался к западным воротам и лежащей за ними Долине Хранителя, месту его вероятного, величайшего триумфа.

Долину Хранителя теперь усиленно охраняли, понастроив повсюду оборонительные линии и расставив боевые механизмы вокруг важнейших высот. Защита от орков, так сказали Бренору, вернее, Реджинальду Круглому Щиту из твердыни Фелбарр, поскольку в последнее время эти назойливые существа стали очень активными.

Снова.

Как странно было Бренору слушать споры о себе самом, обсуждения своего королевского решения столетней давности, когда он заключил мир с королем Обальдом Многострельным. Приводились аргументы и за, и против, но Бренору все это очень напоминало те дебаты, которые он уже слышал и в которых участвовал во время переговоров.

Ничто не разрешилось. На земле воцарился относительный мир, но многим теперешним обитателям Мифрил Халла он скорее напоминал тигра, припавшего к земле перед убийственным прыжком, нежели сколько-нибудь подлинное и продолжительное союзничество или хотя бы терпимость между Мифрил Халлом и орками. Хуже того, поговаривали, будто теперь орки устраивали рейды по территориям королевств, окружающих их земли, и разведали оборону, и, вероятно, знали, как ее обойти.

Бренор не отрывал взгляда от возвышения, от пергамента, развернутого на нем и накрытого для безопасности тяжелой глыбой чистейшего хрусталя. Он с трудом сглотнул и медленно приблизился.

Он увидел подпись, свою подпись и грубые каракули короля Обальда.

— Неужели ты направил меня не туда, эльф? — тихо спросил он, словно беседуя с Дзиртом, с которым советовался по поводу этого важнейшего решения, и Дзирт настойчиво убеждал его подписать договор. — Ах, я не знаю, — прошептал Бренор.

— А что тут знать? — спросил позади него голос, заставив Бренора вздрогнуть, тем более неожиданный, что голосу не сопутствовал свет второго факела. Он обернулся и увидел Рваного Дайна, очевидно украдкой последовавшего за ним сюда.

— Будет ли этот договор соблюдаться в наше время, — ответил Бренор.

— Ба, этот договор, — хмыкнул старый воин. — Я помню, как его подписывали. Он мне никогда особо не нравился.

— Значит, король Бренор ошибся?

— Закрой свой рот, мальчишка! — обозлился Рваный Дайн. — Не смей плохо говорить про короля тех, под чьими сводами ты находишься.

— Это же было давным-давно, — возразил Бренор.

Рваный Дайн подошел к нему и коснулся хрустальной плиты, медленно обводя пальцем подписи Бренора и Обальда.

— Да, давно, но будь уверен, я-то помню, и король Эмерус Боевой Венец помнит тоже, можешь не сомневаться, особенно теперь, когда эти новые орки стали такими воинственными по всем Серебряным Землям.

— И ты думаешь, это была ошибка, что король Бренор подписал договор?

Некоторое время Рваный Дайн не отвечал, молча глядя на пергамент. Потом пожал плечами:

— Кто знает? Я, конечно, был против. И говорил об этом лично королю Эмерусу, хоть и был в ту пору совсем молодым, воином и меня мало кто знал.

— Король Эмерус стоял тут во время подписания, — сказал Бренор; он прекрасно помнил, как встретился с Эмерусом взглядом перед тем, как идти ставить свою подпись. В этом взгляде он прочел скорее согласие, чем неприятие своего решения.

— Ну да, стоял, — подтвердил Рваный Дайн. — Но это был не его выбор, имей в виду.

— Может, он предпочел бы войну.

— Многие дворфы предпочли бы!

— Но не король Бренор. — Бренор умышленно произнес это так, чтобы его слова могли быть восприняты как обвинение, рассчитывая вызвать реакцию Рваного Дайна.

Ветеран лишь снова пожал плечами, но не насупил брови в знак согласия.

— Да, к сожалению для короля Бренора. Он не нашел военной поддержки. Ни от Серебристой Луны, ни от Сандабара. — Воин умолк и глубоко вздохнул, и Бренор прекрасно знал, что должно было последовать далее. — Ни даже от Фелбарра.

— Король Эмерус не поддержал Мифрил Халл? — спросил Бренор, пытаясь изобразить удивление.

Рваный Дайн снова передернул плечами.

— Без Сандабара и Серебристой Луны мы ничего не смогли бы поделать против тысяч орков, — сказал он. — Десятков тысяч! Десятков десятков тысяч!

— Значит, ты не винишь Бренора?

Рваный Дайн снова замолчал и долго глядел на договор.

— Знаешь, парень, если я на кого и был зол, так это на людей из Серебряных Земель и этих эльфов из Серебристой Луны и Лунного Леса. Мы могли бы выставить такое войско, что весь мир вздрогнул бы! Могли загнать этого проклятого Обальда в его нору и навсегда отучить высовываться оттуда!