— Я направлялась на побережье, — сказала Кэтти-бри. Но недавние события остановили меня и, признаюсь, поставили в тупик.

— Пожалуйста, продолжай.

— Изменения, — пояснила Кэтти-бри. — С магией. — Она пожала плечами и выложила свой козырь, снова поддернув рукава платья, чтобы обнажить два магических шрама, выглядевших теперь обычными цветными татуировками.

Пенелопа сощурилась, увидев помеченные предплечья, молодой женщины, она наклонилась в кресле, чтобы рассмотреть их поближе, и даже взяла левую руку Кэтти-бри и немного повернула ее, чтобы лучше видеть семиконечную звезду.

— Какой художник рисовал это? — спросила Пенелопа.

— Это не художник.

Хозяйка дома снова взглянула ей в глаза:

— Это магические шрамы?

— Или были ими.

Пенелопа выпрямилась и огляделась по сторонам. Она подошла к двери и закрыла ее, затем вернулась и встала перед Кэтти-бри. Задрала платье и повернулась боком, демонстрируя отметину на левом бедре: багрово-синие пятно на коже.

— Нет бы моему стать таким же симпатичным, как у тебя! — сказала она. — Ты ничего не делала, чтобы подправить шрам?

— Это случилось только что, когда я была одна на дороге.

— И что же ты делала одна на дороге?

— Направлялась к побережью, я уже говорила вам.

— Это опасные места для путешествия в одиночку, даже для мага.

— Я летела, — призналась гостья. — Благодаря силе шрамов я летела как птица. А потом упала.

Пенелопа с шумом вобрала в себя воздух.

— В чем дело? — спросила Кэтти-бри.

— Ты не хочешь назвать мне свое настоящее имя, Делли Керти?

— Вы все равно не поверите мне, поэтому нет, пока нет. В свое время, возможно, когда мы обе придем к большему взаимному доверию.

Пенелопа обошла вокруг ее кресла:

— Мне сказали, ты упомянула семью Биддердуу.

— Одного Биддердуу, — поправила Кэтти-бри.

— Хорошо, одного Биддердуу. Которого?

Кэтти-бри смущенно рассмеялась.

— Биддердуу, — ответила она. — Биддердуу Гарпелла.

— Никакого Биддердуу Гарпелла нет.

— Он был. А кто тогда такие Биддердуу?

— Биддердуу умер сто лет назад, — ответила Пенелопа. — Его наследники живут в лесу, окружающем Широкую Скамью.

Кэтти-бри несколько мгновений обдумывала услышанное.

— Оборотни, — прошептала она.

— Да, Биддердуу, как мы их называем. Местные жители очень боятся их, но, по правде говоря, они охраняют город и не причиняют нам вреда. Я удивляюсь, что ты не встретилась с ними на дороге, явившись в ночи и так подозрительно. Но с другой стороны, возможно, Биддердуу тоже любовались представлением.

— Оно было просто необыкновенным, — согласилась Кэтти-бри.

— Необыкновенное шоу для удивительного времени, — признала Пенелопа. — Странные вещи творятся вокруг Дворца Плюща.

Кэтти-бри рассмеялась подобной сдержанности.

— Репутация Гарпеллов бежит впереди них, добрая госпожа.

Пенелопа помедлила, словно оценивая, ее ответ, но не смогла скрыть собственной усмешки.

— Полагаю, да. Вполне заслуженная репутация. — Она снова села в кресло, и лицо ее посерьезнело. — Откуда ты знаешь о Биддердуу Гарпелле? И ты упомянула у ворот еще одного.

— Гаркла.

— Откуда ты знаешь о Гаркле?

— Я выросла в Мифрил Халле.

Пенелопа выпрямилась, принимая ее слова к сведению.

— Выросла среди дворфов Боевого Топора? И при этом обучалась магии?

— Меня должным образом готовили, — ответила Кэтти-бри. — Не архимаг, конечно!

— Я видела твой огненный шар. Тебе нравится вызывать духов?

— Мне нравится взрывать, — криво усмехнулась Кэтти-бри.

— Ты говоришь как Гарпелл!

— Нравится взрывать, когда я не нахожусь рядом с тем, что взрываю, — уточнила Кэтти-бри, и Пенелопа рассмеялась и хлопнула ее по коленке.

— Ну, может, не совсем как Гарпелл, — признала она. — Скажи мне, есть у тебя на данный момент в запасе еще какие-нибудь заклинания?

Кэтти-бри на миг задумалась, потом кивнула.

— Огненный веер, — сказала-она, соединяя кончики больших пальцев и взмахивая остальными.

Пенелопа огляделась, потом поманила Кэтти-бри за собой на пустую середину комнаты, где можно было воспламенить ладони, не рискуя устроить пожар.

— Один момент. — Женщина вышла из комнаты и вскоре вернулась с двумя мужчинами, одним того же возраста, что сама Пенелопа, и другим — немощного старика.

— Мой муж, Доуэл, и Киппер Гарпелл, старший в клане.

Оба вежливо склонили головы. Доуэл развернул пергамент, держа его перед Киппером, и кивнул Пенелопе.

Пенелопа перешла на свободное место перед Кэтти-бри и предложила:

— Пожалуйста, начинай свое заклинание.

Гостья воздела руки к небу и заговорила нараспев.

— Пожалуйста, громче, милое дитя, — попросил Киппер.

Девушка прочистила горло и начала снова, и несколькими мгновениями позже на ее пальцах пылал огненный веер; надежный двеомер, пусть и не ошеломляющий. Она повернулась взглянуть на троих наблюдателей и увидела, что все они ухмыляются, а Киппер еще и кивает.

— И взгляните на ее руку! — воскликнула Пенелопа, заметив голубой туман, сгущающийся вокруг левого предплечья вновь прибывшей. Она подскочила к девушке и потянула ее к остальным, отдернув рукав и демонстрируя семиконечную отметину.

— Что? — спросила Кэтти-бри.

— Мистра, — благоговейно произнес Киппер, склонив голову.

— Значит, это правда, — добавил Доуэл, широко улыбаясь.

— Что? — спросила Кэтти-бри.

— Твои заклинания, — начала объяснять Пенелопа, но Киппер перебил ее:

— Ты черпала свою силу из старых источников. Тебя так научили?

Кэтти-бри не знала, что ответить. Да, ее так научили, но в другой жизни. В этой все было иначе.

— Что это значит? — спросила она, не ответив на вопрос.

— Пряжа, девочка, — продолжал Киппер, — ты чувствуешь ее?

Кэтти-бри вспомнила тот миг, когда магия ее шрамов исчезла, вспомнила вспышку в небе, похожую на затмение, на паутину.

Похожую на Пряжу Магии.

Она ошеломленно уставилась на Пенелопу.

— Ваш праздник, — шепотом выговорила она, сопоставляя одно с другим. — Неужели последствиям магической чумы пришел конец?

Пенелопа неожиданно крепко обняла ее.

— Мы молим об этом, — прошептала она. — Молим об этом.

Месяцы спустя Кэтти-бри смотрела из окна своей комнаты во Дворце Плюща на восток, в сторону Нетерила. Силы ее магического шрама, способность изменять облик и вызывать бури не вернулись к ней, как и к другим отмеченным знаками магам в этом доме, и, судя по всем признакам, Магическая Чума действительно отступила.

Наконец-то.

Но что это означало для Нирая и Кавиты? Или, размышляла Кэтти-бри, для Авельер и Ковена?

Гарпеллов, похоже, переполняла радость от этих новостей, хоть им всем пришлось переучиваться. Библиотека Дворца Плюща, разумеется, возникла задолго до Магической Чумы, так что они были хорошо подготовлены к такому внезапному изменению магии. А Кэтти-бри, поразмыслив об этом, пришла к выводу, что сама готова к этому едва ли не лучше всех остальных! Поскольку изначально она обучалась по старым канонам; многие ли маги в Королевствах, за исключением эльфов и дроу, могли сказать о себе то же самое?

Считаные единицы, поняла она, поскольку Гарпеллы не до конца отказались от своих прежних навыков.

Были и другие заметные различия между нею и магами, окружавшими ее, и Кэтти-бри могла объяснить это только удивительными днями, проведенными ею в Ируладуне. Когда она взывала к своей магии, ее магический шрамы отзывались, чего не было ни у Пенелопы, ни у нескольких других аналогично помеченных волшебников. Даже у Кэтти-бри эта реакция казалась скорее внешней, поскольку ее магия была не слишком сильной. Случись ей сойтись в поединке заклинаний с Пенелопой, девушке очень быстро пришел бы конец, она не сомневалась в этом.

И все же ей было чему поучиться у Гарпеллов, пригласивших ее остаться и тренироваться с их наставниками. Она была искуснее многих в переделывании заклинаний обратно на старый лад, и Киппер, а также остальные, высоко ценили, ее труды в этом направлении и делились с нею лучшими своими двеомерами в обмен на ее заклинания.