Успешные действия наших войск по захвату плацдармов на Днепре не только беспокоили, а, прямо скажем, испугали командование гитлеровской армии. В штаб группы «Юг» к Манштейну прилетел сам Гитлер. Он личным присутствием хотел воздействовать на войска, чтобы удержать этот, можно сказать последний, мощный оборонительный рубеж на Восточном фронте. Так что Жуков теперь скрестил шпагу с самим немецким верховным. Собирая все силы для контрударов, Манштейн пытался сбросить в реку переправившиеся наши части. На большинстве участков в районе Киева, Черкасс, Кременчуга, Днепропетровска, Запорожья советские дивизии держались, отражая контратаки противника.

Сразу же после захвата плацдармов в районе Киева, Жуков начал разработку операции по освобождению столицы Украины. Самым близким к городу был Букринский плацдарм. С него и предполагалось нанести удар силами Воронежского фронта. Ставка утвердила решение Жукова и Ватутина.

Однако Манштейн на этот раз угадал намерения Жукова, сосредоточил на это направление резервы и отразил натиск ударной группы с Букринского плацдарма. Жуков позднее вспоминал:

— Проанализировав обстановку, сложившуюся после неудачи нашего десанта, я пришел к выводу, что наступление с Букринского плацдарма вряд ли может иметь успех. Внезапность удара была утрачена. Сопротивление противника, разгадавшего наш замысел, резко возросло. Местность на этом направлении крайне неудобна для действий танков — очень овражистая, сильно всхолмленная, дорог мало. Мой вывод заключался в том, что необходимо перенести центр усилий на Лютежский плацдарм. О чем я и доложил Верховному.

Однако Сталин в очень резкой форме потребовал от Жукова строго руководствоваться ранее принятым решением и взять Киев.

Было предпринято еще две попытки, обе закончились неудачно, с напрасными потерями.

Жукова удивляли упорство и раздраженность Сталина, маршал тогда не знал, что скоро состоится встреча большой тройки — Сталина, Рузвельта и Черчилля в Тегеране и Верховный хотел туда прибыть с таким весомым свидетельством успехов Советской Армии, как взятие Киева.

Жуков, окончательно убедившись в бесплодности атак с Букринского плацдарма, предложил новый план взятия Киева. Суть его заключалась в следующем: имитируя сосредоточение подкреплений на Букринский плацдарм, на самом деле снять с него 3-ю гвардейскую танковую армию и перегруппировать ее на Лютежский плацдарм, откуда гитлеровцы не ожидали нашего удара.

Сталин вынужден был согласиться с предложением Жукова, взятие Киева по намеченным срокам должно было произойти до открытия конференции в Тегеране.

Надо сказать, что этот замысел был хоть и уместен, но осуществить его было не так просто. Представьте, что такое танковая армия: это колоссальное количество людей, танков, вспомогательной техники и обеспечивающих подразделений. А передислоцироваться ей надо было на 200 километров, с одного плацдарма на другой. Причем эти 200 километров — вдоль фронта противника, и он мог заметить передислокацию, и тогда все намерения, все эти жуковские хитрости просто лопнули бы. Кроме танковой армии, Жуков перебрасывал еще 7-й артиллерийский корпус прорыва для того, чтобы обеспечить огнем действия наступающих войск. Все перемещения осуществлялись под строгим контролем, с тщательной маскировкой. И еще он организовал имитацию активных передвижений к фронту на Букринском плацдарме.

Таким образом, Жуков создал мощную ударную группировку на том направлении, где противник этого удара, не ожидал. Там были: целая танковая армия, отдельный танковый корпус, 38-я армия и еще артиллерийский корпус прорыва. Одних «катюш» — оружия, которого очень боялись немцы, — было здесь больше 500 единиц! Поддерживала действия наземных войск 2-я воздушная армия.

Наряду с такими грандиозными делами была у Георгия Константиновича, как и у всех, своя личная жизнь. Ничто человеческое и маршалам не чуждо. Вот почитайте выдержки из двух писем, которые Жуков написал жене в дни той сложнейшей перегруппировки.

«...Дела у нас сейчас по-прежнему неплохие. Сидим на Днепре. Немцы хотят во что бы то ни стало удержаться на Днепре, но, видимо, это им не удастся. Я по-прежнему езжу по армиям, в вагоне сидеть не могу — характер, видимо, такой, больше тянет в поле к войскам, там я как рыба в воде. Здоровье неплохо, плохо слышу. Надо бы опять полечить ухо, да вот пока не организовал. Иногда немного побаливают голова и нога...» (5.10.43 г.).

А это за десять дней до начала Киевской операции.

«...Письмо твое я получил, за которое шлю тебе дополнительно пару горячих поцелуев. Получил посылку с бельем. До упаду я смеялся на ночную рубашку. В этой рубахе я буду похож на Матрену или Акулину. Дела у нас на фронте сейчас идут хорошо. Правда, на некоторых участках происходит заминка, но это, пожалуй, неизбежно после такого продвижения. Хотелось бы скорее покончить с Киевом и тогда приехать в Москву...» (21.10.43 г.).

1 ноября началось наступление 27-й и 40-й армий именно (правильно вы догадались!) на Букринском плацдарме! Считая этот удар главным, Манштейн сразу же подтянул сюда оставшиеся резервы, в том числе танковую дивизию СС «Рейх».

Ну а Жукову только этого и надо было. Через сутки, когда уже хорошо завязались в боях наши наступающие и обороняющиеся немецкие части, 1-й Украинский фронт Ватутина нанес удар с Лютежского плацдарма. Это была, конечно, полная неожиданность для гитлеровцев! 3-я гвардейская танковая армия Рыбалко к утру 5 ноября перерезала дорогу Киев — Житомир, а в 4 часа утра 6-го танки и 38-я армия генерал-полковника Москаленко ворвались в Киев и освободили город.

Жуков послал телеграмму Верховному Главнокомандующему. Мне хочется привести эту телеграмму, потому что в ней почти не служебный стиль, а явное радостное настроение маршала Жукова:

«С величайшей радостью докладываем о том, что задача, поставленная по овладению нашим прекрасным городом Киевом — столицей Украины, войсками 1-го Украинского фронта выполнена. Город Киев полностью очищен от фашистских оккупантов. Войска 1-го Украинского фронта продолжают выполнение поставленной задачи».

Жуков, не склонный к сантиментам, в воспоминаниях написал не только о боевых действиях, но и о таких вот своих переживаниях:

«В 9 часов утра вместе с Военным советом фронта мы прибыли в Киев, куда уже стекались толпы измученных жителей города, попрятавшихся в окрестностях от зверской расправы фашистов. Наши машины обступили со всех сторон.

Большинство людей выглядели крайне истощенными, но как светились глаза киевлян, увидевших не в мечте, а наяву своих освободителей, родных советских воинов! Многие плакали от радости, каждый хотел что-то рассказать о давно наболевшем, выстраданном...

Проезжая по хорошо знакомому мне Крещатику, когда-то красивейшему проспекту города, я ничего не мог узнать: кругом были сплошные развалины. Так выглядел наш древний Киев после ухода гитлеровцев».

Жуков вспоминал довоенные времена, когда он был командующим Киевским военным округом и штаб его находился в этом одном из красивейших городов. Здесь не раз он, отдыхая, гулял по красивому Крещатику. Читатели, которые постарше, видели, наверное, на снимках, какие развалины остались от уникальных архитектурных сооружений этого проспекта. Я тоже видел (не на фотографиях) эти разрушенные здания. И самое ужасное, что многие дома были разрушены не в ходе боев, а уничтожались специальными подрывными командами гитлеровцев.

Еще одним проявлением военного мастерства Жукова была вот такая его находка. Он совершенно правильно решил: не обязательно форсировать Днепр в других местах уже с подошедшими переправочными средствами, дело это трудное, влечет большие потери, можно, используя успех частей, переправившихся на правый берег, с их плацдармов бить вдоль побережья Днепра, сматывая оборону противника и тем самым расширять плацдармы.

В осуществлении этой операции отличился Конев, будучи командующим Степным фронтом (он так назывался к моменту начала этой операции). Чтобы в дальнейшем не было путаницы, я здесь сразу подскажу: с 20 октября Воронежский, Степной, Юго-Западный и Южный фронты были переименованы — в 1-й, 2-й, 3-й и 4-й Украинский фронты. Так что начинал эту операцию Конев, еще будучи командующим Степным фронтом, завершал — уже как командующий 2-м Украинским фронтом. При подготовке этой операции тоже были использованы меры предосторожности и дезинформации, чтобы не выявить сосредоточения войск для нанесения удара с плацдарма. А перегруппировка была сложная. На плацдарме сосредотачивались 5-я и 7-я гвардейские армии, 37-я и 57-я армии. Причем 5-я гвардейская армия сюда шла из-под Кременчуга. Она переправилась там на старом своем месте, через Днепр, и после 100-километрового марша еще раз переправилась уже на плацдарм 37-й армии. Здесь же, на этом плацдарме, намечалось ввести, как мощную ударную силу, 5-ю гвардейскую танковую армию, но она еще находилась на доукомплектовании в районе Полтавы. Ей тоже предстояло совершить марш от 100 до 200 километров, а потом переправиться на плацдарм по мосту, специально построенному для танков. Еще надо было подготовить и хорошо замаскировать этот мост до прибытия армии — что и было сделано. В общем, организация этой операции требовала и большого умения, и большого напряжения, и траты нервов уже в процессе самой подготовки.