Сталину, Генеральному штабу, да и всей Ставке план Жукова понравился, и уже 12-го числа Сталин сообщил, что этот план утверждается и была готова директива, которая предусматривала: «Нанести два встречных удара под основание Корсунь-Шевченковского выступа, соединениям войск 1-го и 3-го Украинских фронтов в районе Звенигородки поручено окружение и ликвидация этой крупной группировки гитлеровцев».
Жукову предстояло координировать силы двух фронтов, которые имели 27 стрелковых дивизий, 4 танковых, один моторизованный и один кавалерийский корпуса. Надо сказать, что в этом случае наши части превосходили по силе группировку врага, в частности по пехоте — почти в 8 раза, по артиллерии — почти в 2,5 раза и по танкам — в 2,5 раза.
По сути дела, Корсунь-Шевченковская операция была одним из элементов того большого плана, который был обсужден на заседании Ставки и ГКО в начале декабря 1943 года. Тогда главная мысль, заложенная в эти действия, состояла в том, чтобы без паузы, пользуясь своим преимуществом в инициативных действиях, продолжать бить врага, не давая ему возможности закрепиться на рубежах, на которые он отходит, и осуществить перегруппировку для отражения наших ударов.
На этот раз противником Жукова был уже знакомый нам фельдмаршал Манштейн, командующий группой армий «Юг». В эту армию входили 1 -я и 4-я армии и 8-я полевая армия. Две армии — 1-я танковая и 8-я полевая — как раз и находились на этом Корсунь-Шевченковском выступе, который имел по фронту вдоль берега Днепра 120 километров, а в глубину — 130 километров. Вот такая косточка в горле нашего командования. Правее соседом Манштейна был тоже известный нам генерал-фельдмаршал Клейст с группой армий «А», и занимала она позиции от стыка с Манштейном до Черного моря.
Общий замысел нашего командования, утвержденный на совещании Ставки, о котором я уже говорил, заключался в том, чтобы освободить Правобережную Украину силами четырех фронтов и выйти к государственной границе и к Карпатам. Это огромное по пространству и по силам сражение. Фактически от Полесья — на севере и до Черного моря — на юге, от Днепра — на востоке и до Карпат. Сначала надо было расчленить войска противника, находившиеся на этом театре боевых действий, и поочередно их уничтожить. Первую часть этого плана как раз и составляет уничтожение Корсунь-Шевченковского выступа силами 1-го и 2-го Украинских фронтов, действия которых координировал Жуков. А на юге действия 3-го и 4-го Украинских фронтов координировал маршал Василевский.
Операцию по окружению Корсунь-Шевченковской группировки готовили в ходе очень тяжелых боев, которые продолжались непрерывно на Правобережной Украине. Гитлеровцы не только удерживали этот выступ к Днепру, но и на других участках контратаковали очень активно, стремясь вернуть позиции по «Восточному валу». Для того чтобы было понятно, какие напряженные шли здесь бои, я расскажу только об одном направлении — Житомирско-Бердичевском. где участвовало много войск и напряженные действия вылились в целую Житомирско-Бердичевскую операцию. Это все происходило в полосе наступления 1-го Украинского, где в это время находился Жуков и руководил боевыми действиями вместе с командующим фронтом Ватутиным.
Вот всего два эпизода из Житомирско-Бердичевской операции. Когда войска 1-го Украинского фронта пошли в наступление и очень активно продвигались вперед, Манштейн, верный своей тактике, решил прогуляться по тылам этой наступающей группировки, как это у него очень хорошо получилось в битве на Крымском полуострове. Он сосредоточил 46-й танковый корпус в районе Бердичев — Казатин и нанес сильный удар во фланг наступающим войскам 1-го Украинского фронта. Но здесь уже была не та ситуация, что в Крыму. Если в Крыму руководили тремя армиями пассивные, бездарные, растерявшиеся военачальники, то здесь был опытный командующий фронтом Ватутин, не менее опытные командующие армиями, да и Жуков, постоянно державший, как говорится, ситуацию в своих руках. Поэтому к контратакующему корпусу были быстро направлены имевшиеся в руках нашего командования резервы, разгромившие его за очень короткое время. За 6 дней боев гитлеровцы потеряли здесь до 40 тысяч человек убитыми, наши войска захватили 670 танков и штурмовых орудий и более 1380 орудий и минометов. Командир 13-го армейского корпуса, остатки которого были отброшены к Бердичеву, докладывал, что его соединение уже просто не существует: в дивизиях осталось 200—300 человек и из корпуса с трудом можно будет собрать лишь один полк. Но не таким был Манштейн, чтобы смириться с этим частным поражением. Он быстро сосредоточил сильную ударную группировку в направлении Умани и Винницы и нанес здесь удар опять во фланг нашим войскам.
А вот как Манштейн пишет об этом эпизоде: «46-й танковый корпус снова был высвобожден с участка армии, обращенного фронтом па север. Тщательно маскируясь, предпринимая ложные маневры, передвигаясь только ночью, он выдвинулся на открытый западный фланг стоявший севернее Житомира 60-й армии противника. Последовавший затем внезапный удар вынудил армию к отходу на восток. Ее соединениям были нанесены большие потери. Непосредственно вслед за этим корпус нанес еще один удар по сосредоточившейся юго-восточнее Коростыня группировке противника, в результате которого были разбиты по меньшей мере 3 механизированных корпуса. Таким образом, в конце концов удалось не только частично разбить войска, накапливавшиеся для нового наступления на участке впереди Днепра, но и взять под контроль район перед левым флангом 4-й танковой армии».
Вот в ходе таких напряженных боев и осуществляя крупные частные операции, Жуков готовил контрнаступление двух Украинских фронтов по освобождению Правобережной Украины.
24 января началось наступление, которое вошло в историю войн как Корсунь-Шевченковская операция. Первым перешел в наступление 2-й Украинский фронт Конева, нанося главный удар в направлении Звенигородки. 1-й Украинский фронт перешел в атаку на сутки позже. Именно здесь на наблюдательном пункте Ватутина находился Жуков.
Ход боевых действий в первые дни в книге «История второй мировой войны», которую я уже цитировал, описывается опять-таки очень благостно: «С 27 января противник предпринял яростные контратаки на флангах наступавших советских войск, пытаясь отразить вырвавшиеся вперед подвижные соединения 6-й гвардейской и 6-й танковой армий от основных сил и ликвидировать прорыв. Однако командование 1-го и 2-го Украинского фронтов, быстро подтянув к флангам артиллерийские и танковые части и соединения, при поддержке авиации, отбило контратаки противника. Ударные группировки обоих фронтов продолжали наступление и 28 января соединились в районе Звенигородки, отрезав пути отхода фашистским войскам, которые оборонялись внутри Каневского выступа». Немного по-другому об этом говорится в воспоминаниях Жукова: «27 января противник, стремясь ликвидировать прорыв, организовал против частей 2-го Украинского фронта контрудар с целью закрыть образовавшуюся брешь... и это ему частично удалось».
Несколько по-иному описывает ход событий генерал Конев (в то время — командующий 2-м Украинским фронтом): «Одновременный удар по нашим флангам был, видимо, рассчитан на то, чтобы ликвидировать прорыв в обороне и отрезать от основных сил фронта наши танковые части, достигшие к этому времени района Шпола. На всем участке прорыва развернулись ожесточенные бои. ...Бои носили ожесточенный характер. Некоторые населенные пункты по нескольку раз переходили из рук в руки. ...Ввод в бой 2-го эшелона (18-й танковый корпус) помог быстро расчистить прорыв, обеспечить наши фланги и продолжать наступление в направлении Звенигородки. Кроме того, для устранения прорыва противника на флангах мною были введены свежие силы из резерва фронта... В ночь на 28 января было намечено ввести в сражение 5-й гвардейский Донской кавалерийский корпус». Дальше Конев пишет, как героически сражались кавалеристы, и даже проводит такую мысль: «Мы ясно понимали, что современная война — это война моторов. Однако подходили реально к использованию всех сил и средств, имеющихся на фронте... Тем более что конница периода Великой Отечественной войны — не та конница, которая была в Гражданскую войну.