Шестого июня 1944 года англо-американские экспедиционные силы высадились на французской земле, Произошло это за семнадцать дней до начала операции «Багратион».

Я стремился к объективности при описании действий наших врагов, тем более считаю необходимым придерживаться этого намерения, говоря о наших союзниках. То, что англо-американское руководство оттягивало открытие второго фронта, оставляя нас в самые трудные дни войны один на один с мощной гитлеровской армией, — это, как говорится, на их совести. Но люди погибали ради достижения победы над общим врагом, тут надо сказать доброе слово о 122 тысячах погибших солдат и офицеров, из которых 73 тысячи были американцы и 49 тысяч — англичане и канадцы.

Нормандская десантная операция под командованием генерала Д. Эйзенхауэра является самой крупной десантной операцией второй мировой войны, в ней участвовало 2 миллиона 876 тысяч человек, около 7 тысяч кораблей и судов, около 11 тысяч боевых самолетов. Вся эта армада двигалась через пролив Ла-Манш, шириной от 32 до 180 километров. Читатели знакомы с несколькими десантными операциями, описанными в повести, и даже по этим цифрам могут представить масштаб морского, сухопутного и воздушного сражений при высадке во Франции.

Гитлеровскому командованию было известно о подготовке форсирования пролива и о том, что в. июне 1944 года союзники перейдут от слов к делу. Во Франции, Бельгии и Нидерландах находились две гитлеровские группы армий: «Б» и «Г», они подчинялись командованию «Запад» во главе с генерал-фельдмаршалом Г. Рундштедтом. К началу июня 1944 года там оставалось всего 58 немецко-фашистских дивизий, а против Советского Союза действовало 239 дивизий, в том числе 181 германская. Конечно, главные силы фашистов были сосредоточены против нас. Но теперь гитлеровское командование, да и вся фашистская армия, обращенная лицом к нам, почувствовали, как сзади, на западе, начались практические действия, а не только слова.

Следуя своему принципу — искать очевидцев описываемых событий, бывать на местах боев, я не раз летал в Англию, встретился с участниками операции «Оверлорд», причем стремился охватить как можно более широкий круг ее участников: беседовал с адмиралами, генералами, офицерами, рядовыми.

Побывал в Лондоне в ставке Черчилля. Это приспособленный под бомбоубежище подвал под огромным домом, в центре города. Перекрытие укреплено толстым брусом и стволами деревьев (кругляка). Узкие коридоры с этими подпорками. Никаких удобств, общий туалет на всех. Но здесь Черчилль провел больше ста заседаний ставки под бомбежками немцев.

Сохранены рабочие места всех служб и кабинет самого Черчилля — комната № 65а, — в котором стоит большой письменный стол, на нем старомодные телефоны и лампа с зеленым абажуром. В углу кабинета широкая застеленная кровать. В застекленных витринах карты и документы тех дней и (надо отдать должное тонкости английского юмора) в одной из витрин потертый тяжелый пистолет, который Черчилль приобрел еще в дни первой мировой войны (он держал его здесь под подушкой) и рядом с пистолетом большой белый фарфоровый ночной горшок, премьер пользовался им, чтобы не ходить в туалет через длинный коридор.

Все часы в ставке остановлены в час подписания союзниками капитуляции гитлеровцев — 8 мая в 17.00.

На побережье в Портсмуте я побывал в штабе Верховного Главнокомандующего экспедиционными силами союзников в Западной Европе генерала Эйзенхауэра. Тут по сей день висит огромная во всю стену карта с прикрепленными к ней переносными фишками, обозначающими корабли и место их нахождения в определенное время.

Осмотрел я полевой штабной комплекс фельдмаршала Монтгомери, состоящий из нескольких специально оборудованных автомобилей: кабинет, комната для заседаний, спальный салон с туалетом... Вспомнил свою короткую, но памятную для меня встречу с фельдмаршалом Монтгомери. Знакомство было эпизодическим, — произошло после войны в Москве, когда Монтгомери посетил Академию имени Фрунзе (которую я окончил в 1947 году, защитив диплом на английском языке).

В тот день я занимался в кабинете тактики. Монтгомери в сопровождении маршала Конева и других военачальников знакомился с академией. И вот в кабинете тактики остановился около моего стола. Причина? Рядом висел портрет Конева.

— Конев, это вы? — спросил Монтгомери. Конев улыбнулся:

— Похож?

Я встал, приветствуя военачальников. Монтгомери, обращаясь к переводчику, сказал:

— Спросите у него, чем он занимается.

Стоящий тут же заместитель начальника академии генерал-полковник Боголюбов подсказал Монтгомери:

— А вы сами спросите у него, он хорошо знает английский.

— Да? Вы знаете английский? — обратился Монтгомери ко мне.

— Да, разумеется.

— Чем вы занимаетесь? — продолжал Монтгомери.

— Готовлюсь по тактике на завтра.

— А что будет завтра?

— Завтра я должен принимать решение за командира полка.

— А кто вы по званию?

— Капитан.

— Вы участвовали в боях? Впрочем, я вижу, у вас боевые награды.

Тут в разговор вмешался Конев:

— Он Герой Советского Союза. Видите, у него Золотая Звезда.

Монтгомери пожал мне руку, спросил:

— А где вы изучали английский?

— Здесь, в академии. (О том, что учился три года в Высшей разведывательной школе ГРУ Генштаба, я умолчал.)

— Вы хорошо, говорите по-английски, — прощаясь, сказал Монтгомери. — Желаю вам покомандовать полком не только на занятиях в академии, а настоящим полком.

Монтгомери попал «в яблочко», после работы в Генеральном штабе в течение шести лет я командовал полком с 1957 по 1962 год.

Вернемся в Англию. В Портсмуте, к 40-летию операции «Оверлорд», построен музей «D-Day» (День высадки), в нем, кроме обычных музейных экспонатов, в кинозале демонстрируется хроникальный фильм об операции, а на стене по кругу, опоясывающему весь музей, вывешен гигантский гобелен-аппликация, изображающий главные эпизоды из сражения на море и на суше.

На окраине Лондона я ознакомился с «Имперским военным музеем» (с богатейшим хранилищем документов и библиотекой). Например — в нем я просмотрел поминутный репортаж журналиста Колина Виллса, который шел на одном из кораблей во время форсирования пролива и видел бои при захвате плацдармов.

Побывал я в Британской военной академии. Перед фасадом камень, привезенный из Германии 29 ноября 1958 года. На камне высечена надпись: «Здесь 4 мая 1945 года делегация немецкого главнокомандования подписала безоговорочную капитуляцию перед маршалом Монтгомери всех сухопутных, морских и воздушных сил в Северо-Западной Германии, Дании и Голландии».

Так англичане подчеркивают победу своей армии, еще до подписания американцами и англичанами акта о капитуляции немцев перед союзниками 8 мая 1945 года и до общей капитуляции гитлеровской армии, принятой Жуковым и союзниками 9 мая 1945 года.

Осмотрел я комнаты боевых традиций. В библиотеке академии много советских изданий, подшивки газет «Правда», «Красная Звезда» военных лет и полностью переведенная на английский язык Большая советская энциклопедия. Есть в академии своя церковь. В памятную книгу этой церкви занесены 20 тысяч офицеров, погибших во второй мировой войне. В нее записано не только звание и фамилия, но еще и сражения, в которых офицер участвовал, и его награды.

В небольшом городке на побережье построен специальный Музей морской пехоты — за этим скромным названием стоит величественное здание с богатейшим собранием экспонатов и документов, охватывающих историю морских пехотинцев с первых дней возникновения, когда они ходили на абордажи пиратских кораблей, и до операций второй мировой войны в разных морях и океанах.

Но самым интересным и ценным для меня были встречи с живыми участниками этой операции: адмиралом Герицем (кроме официальной встречи я побывал у него дома, в небольшом уютном городке Солсбери), с генералами Мултоном и Таппом, бригадными генералами Александром Бридином и Джеймсом Хиллом.