Тряпка во рту имела кислый запах пота. Зак лежал с кляпом во рту, его язык не двигался. Его губы потрескались, и он отчаянно хотел пить. Но он не видел никого уже очень давно.

Прошло уже, наверное, несколько часов. Как будто о нем забыли, что было странно, учитывая, сколько было неприятностей, чтобы доставить его сюда.

Они действительно были с ним очень осторожны, как будто боялись обидеть его. Но они не давали ему ни малейшего шанса, его запястья были связаны так крепко, что руки за его спиной онемели.

Он уже долго пытался развязать узел, но тот был очень тугим, к тому же, для достижения цели у мальчишки были только собственные пальцы.

Он на четвереньках пополз по полу, пытаясь найти потерянный гвоздь или что-нибудь ещё, что помогло бы ему освободиться, но ничего не нашёл.

Было темно и ничего не видно, а ощупывание ладонями половиц ни к чему не привело.

Зак не знал, чего от него хотели. Он не спрашивал, и никто ему не сказал. Один из адали, который привёл его сюда, сказал, что мальчик пригодится ему на своей ягодной ферме, где ему нужно собрать оставшиеся фрукты до первых заморозков.

Адали предложил ему денег – не много, ровно столько, чтобы не вызвать у мальчишки подозрений. Работа выглядела очень простой и было не похоже, что у Зака будут ещё какие-то обязанности.

Он, конечно, и раньше помогал – например, Ленуару, но инспектор всегда платил за труд едой. Естественно, неплохо, но еда – не то же самое, что деньги.

Зак смог бы потратить деньги на еду, которая нравится ему, а не на жирное безвкусное тушёное мясо, которое всегда заказывал ему Ленуар, или вино, на котором инспектор всегда настаивал.

Зак до сих пор злился на себя за то, что не понял, что это была ловушка. В конце концов, этот адали был не первым, кто пытался подобным образом заманить Зака.

К тому же, он должен был понять, что у адали не могло быть фермы. Они никогда не задерживаются на одном месте достаточно долго для того, чтобы обрабатывать землю. Да и жители города этого бы просто не допустили, по крайней мере не сейчас, когда столько местных живут без собственного куска земли.

Но ничего из этого не пришло вчера в голову Заку, когда он залазил в ту чёртову карету. Тогда мальчишка мог думать лишь об обещанной монете и о том, на что он её потратит.

В первую очередь – новую шапку, затем обувь. А потом он мог бы привести своего друга Кева в какой-нибудь трактир, может даже в «Придворного». И Кев увидит, что Зак действительно знаком с инспектором – местной «важной шишкой», а Ленуар бы рассказал мальчику, насколько важна для его работы помощь Зака.

Потом Ленуар и Зак научили бы Кева, как правильно придумывать истории о людях, правдивые истории, которые можно составить лишь посмотрев на человека. А после этого Кев, возможно, тоже захотел бы стать ищейкой, и может быть однажды они с Заком стали бы напарниками.

У Зака будто комок стал в горле, а на глаза навернулись слёзы. Он тяжело сглотнул, дав себе обещание не плакать. Здесь его никто не увидит, но всё же...

Громкий хлопок напугал его. Дверь в соседнюю комнату закрылась. Из-за стены доносились приглушенные голоса и скрип половиц под чьим-то весом, там где сидел Зак.

Повернувшись спиной к стене, за которой он слышал голоса, Зак медленно начал ползти к ней, пока не упёрся в стену плечами.

Теперь голоса звучали отчётливее, и тонкая полоса света то появлялась, то исчезала, по мере того, как люди за стеной передвигались.

У Зака упало сердце, когда он узнал голоса говоривших – это были адали. Зак насчитал по крайней мере троих, но их могло было быть и больше. Голоса звучали взволнованно, даже немного нервно.

Зак попытался расслышать каждое слово, хоть он и не понимал их язык. А затем послышался новый голос, детский. Это было странно. Зак прижался ухом к стене, закрыл глаза и сконцентрировался на голосе мальчика.

Мальчик не произнёс ни слова членораздельно, а его голос звучал сдавленно, будто у него тоже был кляп. А раз он был не с адали – он пленник, как и Зак. И значит Зак здесь не один.

Зак прислушивался долго, но так и не смог понять, что же происходит за стенкой. Спустя какое-то время голоса в соседней комнате изменились. Мужчины – а голоса были именно мужскими – начали нараспев что-то читать, как казалось Заку.

Голоса стали ниже, речь монотоннее, и повторяли они одни и те же незнакомые Заку слова. Это длилось около минуты, и Заку казалось, что они молятся. А затем мальчишка за стенкой закричал, всего одно слово, но Зак понял его даже через кляп.

– Нет!

Мальчик начал кричать. Пение стало громче и раздался странный неистовый шум ударов, возможно его издавал мальчик, который пытался убежать. Затем еще крик, голос мальчика разрывался от ужаса. Каким-то образом, он звучал еще более страшно из-за того, что был приглушен кляпом, как будто кляп поймал ужас в ловушку в горле мальчика.

Зак хотел закрыть уши, но он не мог двигать руками. Он ссутулился, но это не помогло. Крики всё продолжались, без перерыва, перейдя в рыдания, и Зак тоже плакал, потому что он не мог закрыться от этого.

Это заполняло его, затапливая его внутренности; это было все, что он мог услышать, он мог даже чувствовать это во рту. И когда наконец голос мальчика замер, и дом затих, Зак все еще рыдал, его тело дрожало, как будто до сих пор не оправилось от шока.

Ленуар все еще был взвинчен, когда они прибыли в Берривин. Однако он не мог позволить своему гневу мешать расследованию, поэтому, когда Коди неопределенно откашлялся, Ленуар сказал:

– Говорите, сержант.

– Будем ли мы регистрироваться у констебля, сэр?

– Естественно. У Креарса может быть необходимая нам информация. Или – есть какая-то проблема?

– Нет, сэр, конечно, нет. Я просто спросил, потому что обычно мы не привлекаем констеблей.

– А почему мы должны были это делать? Большинство из них – некомпетентные дураки. Креарс другой.

– Я испытываю только уважение к констеблю Креарсу, сэр, – сказал Коди натянуто.

– Как и должно быть. Он – лучший полицейский, с которым мне доводилось работать, включая присутствующих.

Коди прикусил язык.

Они нашли Креарса недалеко от его офиса; по-видимому, он организовывал поисковую группу.

Там собралось около двадцати человек, большинство из них были в форме. Констебль раздал карты местности и теперь давал последние инструкции.

Когда он заметил Ленуара, то запнулся, слегка опешив. Затем кивнул в сторону коновязи, будто говоря этим жестом: «я подойду через минуту».

Креарс был невысоким мужчиной с ярко-рыжими волосами и пронзительно-голубыми глазами. С тех пор, как Ленуар видел его последний раз, он заметно постарел- бороду тронула лёгкая седина, а лицо выглядело усталым и морщинистым.

Но он всё ещё был в хорошей форме, и, направляясь к Ленуару, Креарс выглядел на половину своего возраста.

– Инспектор, – произнёс он, пожимая Ленуару руку. Они с Коди кивнули друг другу в знак приветствия. Креарс выглядел ребёнком в сравнении с крепко сложенным сержантом.

– Не ожидал вас увидеть здесь. Не думал, что подобное дело заинтересует кого-нибудь из Департамента Полиции. По крайней мере, не сейчас.

То есть, пока ребёнок не убит, вот что он имел в виду.

– Обычно – нет, – согласился Ленуар, – но сейчас из деревни пропали два мальчика.

Когда Креарс удивлённо поднял брови, Ленуар добавил:

– Ещё одного мальчика-сироту по имени Зак похитили прошлой ночью в бедных кварталах Кенниана.

Удивление на лице Коди вновь вывело Ленуара из себя, но он сдержался.

– Судя по показаниям кучера, которого я опрашивал сегодня утром, Зака привезли сюда вчера ночью в зелёной с золотом карете. Кто-нибудь упоминал о чём-то подобном?

Креарс покачал головой:

– Нет, но я и не спрашивал. Может, кто-то и видел похожую карету. У меня тут есть парочка соглядатаев и, если хотите, могу их поспрашивать.