Может быть, больше, чем вроде как.

Нора протянула руку и коснулась темно-русых волос Уесли. Может быть, она смогла бы привыкнуть к тому, что они такие длинные. Может быть. До тех пор, пока они не стали бы прикрывать его глаза.

Уесли зашевелился во сне и подвинулся к ней ближе. Он снова быстро откатился назад, и Нора улыбнулась, когда он тихо хрюкнул и уткнулся лицом в подушку. Осторожно, чтобы не разбудить его, она подняла простынь на секунду. Голый. Они оба были совершенно голые и в постели Уесли, вместе. После того, как они занимались любовью у причала, они привели в порядок свою одежду и вернулись в гостевой дом. Нора предполагала, что они с Уесли лягут в постель и будут спать, но сон - это последнее, что было у него на уме. Как только они вошли в дом, одежда стала слетать. Они занимались сексом дважды, прежде чем хотя бы добрались до постели: один раз в прихожей, в ту секунду, когда вошли в дверь, и один раз в коридоре, в полуметре от спальни. Оба раза Нора оказалась на спине с широко разведенными ногами, а Уесли сверху и внутри нее. Так странно, что у нее никогда не было секса, как этот, в классической миссионерской позе. Ни боли, ни связывания, ничего, кроме их двух тел, соединенных вместе. Никогда еще она не могла представить себе, что может получать удовольствие от секса так просто. Уесли был сверху оба раза, но он не доминировал над ней. С каждым первоначальным проникновением, он спрашивал, все ли хорошо, или ему нужно сделать что-то другое, чтобы заставить ее чувствовать себя лучше. Она шептала слова наставления ему в ухо, слова ободрения. Она никогда не делала ничего подобного с Сореном. Секс с Сореном был одним из редких случаев, когда Нора затыкалась. Он не нуждался в инструкциях, не требовал поощрения. Если бы она попыталась вести себя так с ним, он бы заткнул ей рот в считанные секунды и не позволил говорить снова, пока не закончил с ней. И будучи внутри нее, он всегда был сверху, в то время как Нора оказывалась на животе или на четвереньках. Они занимались сексом в миссионерской позиции по случаю. В последний раз, он сначала изрезал ее бритвенным лезвием.

Все, что она когда-либо говорила Сорену, пока тот был внутри нее, это: «Да, сэр», или «Нет, сэр», или чаще просто «Я люблю Вас, сэр».

Уже в постели Уесли, Нора положила парня на спину и забралась на него сверху. Уесли, казалось, сразу же стало неудобно в этой позиции.

- Что не так? - спросила она его, опираясь на руки и позволив ее соскам задевать его грудь.

- Я странно себя чувствую.

- Странно? Как? 

- Не знаю. Просто странно. Как по мне, какой-то странный угол. Хотя, вид отличный.

Он погладил ее грудь, и Нора ахнула.

- Ладно, но я должна заполучить тебя как-то по-другому, нежели в миссионерской позе. Ваниль - это само по себе плохо, - подразнила она, скатившись с него и перевернувшись на бок.

Уесли прижался к ней, и она ощутила его эрекцию, вжимающуюся в ее поясницу. Поднявшись, она перебросила верхнюю ногу через него, взяла его в руку и направила в себя. Уесли вздрогнул, погружаясь глубже в нее.

- Лучше?

Малой поцелуями покрывал ее шею и плечи.

- Определенно. Так хорошо. Очень.

Слова потерялись в бормотании между его поцелуями по ее плечам и спине.

- Поза “ложки” и миссионерская, - сказала она, пока Уесли терся носом о ее волосы. – Преисподняя, должно быть, никогда не слышала о таком.

Тогда Уесли перестал двигаться.

– Так плохо? Тебе не нравится?

- Не останавливайся. Не останавливайся... – Нора потянулась назад и схватила его за бедро.

Смеясь, Уесли возобновил движение, как было приказано.

- Я больше никогда не остановлюсь.

Нора подтянула подушку к груди и положила голову на нее, пока он продолжал свои медленные, чувственные толчки.

- Нет, мне нравится. Правда. Это просто по-другому для меня. Я либо доминирую в постели и нахожусь сверху, он подо мной и, как правило, привязан. Или…

- Или?

- Я сабмиссив. Как с…

- Да, я знаю. - Уэсли мягко коснулся пиков ее сосков. - Так что же такого необычного в этом? Просто позиции?

Он толкнулся немного жестче и глубже, и вагина Норы сжалась вокруг него. Через несколько секунд ее дыхание восстановилось достаточно, чтобы она смогла продолжать говорить.

- Э-э…нет. Это трудно объяснить. Будучи Домом или сабом, я впадаю в эту роль... Эта другая часть меня берет верх, и я становлюсь Норой Сатерлин, если я руковожу. Или, если я с Сореном, я превращаюсь в его Малышку.

- Малышку?

Нора кивнула.

– Так он всегда меня называет. Это его прозвище для меня. Он огромный, ты же знаешь.

- Мы встречались.

Нора усмехнулась от отвращения, смешанного с завистью в голосе Уесли.

- Он метр девяносто ростом. А я нет.

- Я не могу поверить, что он называет тебя Малышка. Это так…

-Как?

- По-отцовски.

По-отцовски… Нора не могла спорить с этим суждением. В конце концов, он был отцом Стернсом. Для остальных, во всяком случае. Через пять минут после знакомства с ним, он сказал ей, что его настоящее имя Сорен и сказал, что она может и должна называть его так, когда никого нет поблизости. Называть его отцом Стернсом всегда казалось смешным для нее. Даже после двадцати лет, она едва могла сказать это с нормальным лицом. И все же… он практически вырастил ее. Как только они встретились, ее зависимость от своих родителей, минимальная изначально, стала несуществующей. Она отвечала только перед ним. Даже сейчас, ее нахождение здесь с Уесли было идеей Сорена, подарком Сорена ей. Но, хоть убей, она не могла понять почему. 

- Почему… - прошептала она в простыни, когда Уесли зашевелился и открыл глаза.

- Почему что? - пробормотал он, потянув ее к себе.

С минуту он и Нора барахтались, пытаясь поудобнее расположить руки. С Сореном по утрам, она просто обвивалась вокруг его широкой груди, ни в какой борьбе с руками не было необходимости. Она не привыкла к этим бок-о-бок, лицом-к-лицу, непонятно-куда-девать-свои-руки вещам.

- Что ты делаешь? – спросил Уесли, пока Нора ерзала возле него, пытаясь найти удобное положение.

- Я думаю, мне придётся отрезать себе руку, если мы собираемся лежать вот так. Или тебе нужно будет отрезать свою.

- Нора, ты никогда не обнималась раньше?

- Не так. Вот так. Ты ложишься на спину. Я лягу на тебя.

- Хорошо. Хорошо… - Уесли перекатился на спину, и Нора рухнула ему на грудь.

Он выпустил поток воздуха, когда она вскарабкалась на него.

- Ты сделана из свинца?

- Я - сплошные мышцы и зло. Прекращай жаловаться и обними меня.

Смеясь, он обвил ее руками.

- Да, мэм.

Закрыв глаза, Нора прижалась к груди Уесли, не столь широкой, как у Сорена, но теплее, ближе. И молодое сердце Уесли билось быстрее, чем у Сорена. Было ли это его естественной скоростью или просто побочным эффектом от наличия обнаженной женщины на его теле?

- Как ты себя чувствуешь? - спросила Нора, поднимая на него взгляд.

- Хорошо. - Уэсли кивнул после паузы, пока обдумывал свой ответ. - Действительно хорошо. Я чувствую, что мог бы сделать всё, что хочу сегодня.

- Добро пожаловать в “отходняк”. Хорошо, не так ли?

- Очень. Такие вещи должны продаваться на черном рынке.

- Так и происходит. Это называется гашиш.

- Кентукки – неофициально номер один в выращивании и продаже этой культуры.

Глаза Норы расширились.

– Мне нравится этот штат с каждым днем все больше и больше.

Застонав, Уесли сел, заставляя Нору сползти на спину. Он слегка шлепнул ее по заднице, и она вскрикнула громче, чем надо. Уесли посмотрел на нее в шоке.

- Извини, - сказала она. - Сила привычки. Что?

- Пойдем. Одевайся.

- Эти обе идеи - ужасны. Почему и куда?

- Нам необходимо выяснить, что случилось с Ни За Что Отшлепанным.

- Правда? Нам?

Нора выползла из кровати и начала натягивать одежду.