Поиск
Каюта
Была лишь призраком уюта,
Всего углом очередным –
Два на три зыбкая каюта
С иллюминатором двойным.
Но, драя палубы «корвета»,
О трап сбивая каблуки,
Я, как Господь, в каюте этой
Прожил не худшие деньки.
Там пахло русскою махоркой
И табачком далеких стран,
Там грохотал за переборкой
Сам Ледовитый океан.
Но было празднично, однако,
Открыть полмира за бортом.
Да и тепла хватало с гаком,
Еще осталось на потом,
Когда уже от вьюжных кружев
Последний индевел причал
И экспортировали стужу
Ветра Аляски по ночам,
Когда душой на берег рвался,
И знал, назад не поверну,
Как с отчим домом, с ней прощался.
Доныне чувствую вину.
Возвращение
Еще держалось лето,
Но с моря гнало лед.
Я думал не об этом,
Ныряя в самолет.
Отпрянули олени,
И дрогнуло шасси.
Я в мыслях был в Тюмени, –
И мчался на такси.
И ощущал всей кожей:
Вот выбежит родня!
Слегка кивал прохожим,
Кто узнавал меня.
В богатой шубе жаркой
Я мчал, как бы сквозь сон,
Выдерживая марку,
Арктический фасон.
* * *
Среди льдов в разводьях узких,
Вдалеке от мест жилых,
Сколько я душою русской
Пережил картин былых:
И в каюте одиночной,
И на баке хлопоча,
На корме – в работе срочной,
Душу Арктикой леча.
Пусть встречала, привечала
Не теплом родной избы –
Хрусталем сосульки малой
Возле камбузной трубы.
Да матросскою столовой,
Да ожогами в мороз,
Где мираж в дали бедовой:
Поле с рощицей берез!
До сих пор в причудах света
Так и вижу наяву:
Кто-то в белом поле этом
Косит белую траву...
Воспоминание о стеклянных банках
Участникам перегона плавучей электростанции «Северное сияние – 04»
Не вышло иначе. Над бездной,
Где бы о мужестве писать,
Я выполнял приказ железный:
«Посуду за борт не бросать!»
Был тот приказ смешон и жуток,
Его б забыть, и все дела!
Но на пустой и злой желудок
Меня братва б не поняла.
И потому хватило нервов
(Жаль, что вдали от наших жен!)
Над стеклобанками консервов
Нежней орудовать ножом.
Так набралось порожних банок, –
По мне бы в море их не жаль, –
Из-под «борщей», из-под «солянок»,
Из-под капусты «провансаль».
И вот в Певеке, на стоянке,
Куда геройски мы дошли,
Сгрузили оптом эти склянки,
В ларек посудный унесли.
И взяли выручку! О боже,
Куда потратить этот клад?
На пиво? Выделили тоже,
Но главный козырь – лимонад!
Его уж попили от пуза,
Считай, на десять лет вперед:
Всего днем раньше с этим грузом
Пробился с юга пароход.
Усталый, сумрачный, облезлый,
Да это помнят моряки,
Как тот приказ, приказ железный,
Вначале встреченный в штыки.
В конце рейса
Вот и льды позади,
И шторма далеко,
И тяжелые выдохи
Трюмного груза.
Осторожно,
Как будто в иголки ушко,
Продвигается танкер
В пролив Лаперуза.
Я об этом рассказывать
Буду не так
Где-нибудь возле речки,
В тени краснотала, –
Будто море ярилось,
Бросая на бак
Изумрудную шкуру
Девятого вала.
Как я ждал эти воды,
Ждал ночи и дни,
Где рыбацкие шхуны,
Что тракторы пашут!
По крестьянской привычке
Смотрю на огни:
Вот японские...
Там уж, наверно,
И – наши!
* * *
Снова кончены сборы,
Вот и ветер в лицо.
Пароходной конторы
Опустело крыльцо.
Беспечально и кротко –
Я ж к разлукам привык
Покидаю Находку,
А точней – материк.
Стекленеющей рябью
Холодок на душе.
Между сушей и хлябью
Выбор сделан уже.
И в каюте походной
Я, как в доброй избе.
Вот и мыс Поворотный
Может статься, в судьбе
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: