В дальнейшем бой развивался не в пользу турок. Хотя Войнович, подойдя ко второй колонне турок, действовал вяло, все же огонь с его кораблей сковывал главные силы турок. Вслед за авангардом и флагманом из боя вышли остальные турецкие суда и бежали к берегам Румелии. Их преследовали только суда из авангарда Ушакова. Во время боя турки потеряли одно судно, почти все корабли получили тяжелые повреждения. Русский флот потерь не имел.

В этом бою Ушаков применил активные формы борьбы. Удар по авангарду и флагману сломал линейный боевой порядок противника. Несмотря на превосходство в силах, турки не смогли организовать маневр и с потерями отступили[1360]. Победа русского флота у острова Фидониси имела большое значение. Она позволила перейти к более активным действиям под Очаковом.

Все же Потемкин не решался использовать благоприятную обстановку и стал вести осаду по общепринятым на Западе канонам. Армию он разделил на части. Для командования левым флангом осадной армии из Кинбурна был вызван Суворов. Осмотрев крепость, Суворов предложил не терять времени и атаковать Очаков с суши и с моря: «Бить брешь с флота в нижнюю стену, — писал он. — Успех, штурм»[1361]. Потемкин не согласился с предложениями Суворова и продолжал осаду.

Турки не оставались в бездействии и несколько раз производили вылазки. Во время отражения одной из вылазок Суворов, преследуя противника, решил ворваться в крепость. Войска успешно действовали. Однако Потемкин приказал прекратить неожиданный и неподготовленный бой. Суворову с трудом удалось вывести свои части из боя. В этом бою он был серьезно ранен. Потемкин в резкой форме потребовал от Суворова объяснения о причинах боя 27 июля[1362]. Суворов был обижен и под предлогом болезни подал рапорт, чтобы «к снисканию покоя отлучиться в Кинбурн»[1363]. Вслед за этим он из Кинбурна попросил отпуск для лечения на Минеральных водах. В письме к Потемкину он написал: «Если вы хотите истинной славы, следуйте по стопам добродетели. Последней я предан, первую замыкаю в службе отечеству»[1364]. Потемкин не отпустил Суворова из Кинбурна.

Новую попытку оказать помощь осажденному Очакову Эски-Гассан сделал 29 июля. Турецкая эскадра в составе 15 кораблей, 10 фрегатов и 45 гребных судов внезапно появилась на Днепровском лимане и вынудила херсонскую эскадру отойти от Очакова, чтобы прикрыть доступ к Херсону. Присутствие турецкого флота вновь оттягивало штурм.

Потемкин потребовал от Мордвинова и Войновича направить из Севастополя специальную экспедицию к Анатолийским берегам, чтобы вынудить Гассана уйти из Очакова. Но турецкий флот не выходил в море и продолжал оставаться у Очакова. Тогда Потемкин снова приказал Войновичу произвести нападение на турецкую эскадру. Войнович, как и раньше, действовал медленно и нерешительно, явно не желая рисковать флотом. В середине августа он попытался вывести черноморскую эскадру в море, но снова вернулся и сообщил Потемкину, что Черноморский флот не готов к действиям против сильного противника. Возмущенный Потемкин решительно потребовал выхода флота в море. Он писал Войновичу: «Наблюдайте движение его (противника. — Л. Б.), изыскивайте благоприятное время к поражению и пользуйтесь оным к нанесению чувствительного ему удара»[1365].

Однако Войнович продолжал медлить и вышел в море только после того, как убедился, что Эски-Гассан, оставив надежду отстоять Очаков, 4 ноября ушел к берегам Румелии. Все это задержало штурм Очакова до декабря 1788 года.

Это время хорошо использовал Румянцев. Украинская армия Румянцева располагалась у Днестра. На нее вначале была возложена задача занять часть Польши, чтобы создать видимость наступления на Бессарабию и отвлечь внимание турок от Очакова.

Зимой задача 2-й армии определилась более четко. На нее возлагалась обязанность прикрывать правый фланг Екатеринославской армии со стороны Бендер, осуществлять связь с австрийскими войсками через Хотин и, наконец, прикрывать польскую границу[1366].

Румянцев, кроме того, получил предписание оказать содействие австрийским войскам, действовавшим под Хотином и в Молдавии. В этих целях он предписал корпусу Салтыкова выдвинуться к Хотину, а корпусу Эльмпта — содействовать ему[1367].

Однако австрийские войска действовали очень осторожно и медленно. Австрийское командование, требуя от Румянцева оказания войскам принца Кобургского более активного содействия под Хотином, указывало, что это необходимо для установления более тесной связи с русской армией. Румянцев, усмотрев в действиях австрийцев неискренность, докладывал в Петербург: «Я судить должен, что сие в виде только одном делается, чтобы не производством (т. е. не оказанием содействия. — Л. Б.) нас впредь нареканием отяготить… Они держат нас по ныне вне всякого действия; и что становится тем более неприятно, чем ближе к тому (действиям. — Л. Б.) пора удобная надходит»[1368].

Румянцев приказал Салтыкову оказывать войскам Кобурга активную помощь в том случае, если он «попытается овладеть Хотином»[1369]. Но время было упущено Кобургом. Весенняя распутица надолго приостановила боевые действия. Вот почему Румянцев предложил Салтыкову не форсировать Днепр для дальнейших действий, а ограничиться посылкой легких отрядов.

В мае Кобург предложил вновь продолжить действия под Хотином, но при этом выделил очень мало сил. Румянцев снова усмотрел в этом проявление частных австрийских интересов: «Прямые виды сего генерала идут на то, чтобы тотчас при моем переходе через Днестр, оставя и Хотин и всю часть земли, что лежит на левой стороне Прута… свои поиски в Молдавии и Валахии распространить»[1370]. Таким образом, русская армия должна была принять на себя главные удары турецких сил.

Из Петербурга, однако, пришел приказ, подтверждающий необходимость более тесного взаимодействия с австрийскими войсками[1371]. Военный совет готов был поступиться русскими интересами ради сохранения союза с Австрией. В июле 1788 года Украинская армия перешла Днестр (у Хотина, Могилева и Кисницы), но действовала осторожно ввиду неясности позиции Польши, да и Австрии.

Основные силы корпуса Салтыкова были оставлены под Хотином, а главные силы двинулись через Бельцы к Яссам. Румянцев все время стремился к тому, чтобы сковать турецкие силы и не допустить их удара во фланг и тыл Екатеринославской армии, действовавшей под Очаковом. Летом 1788 года поступили сведения о появлении у Ясс турецких войск численностью в 40–60 тыс. и о сосредоточении 100-тысячной армии противника у Измаила. Однако эти данные преувеличивали силы противника. Перед Румянцевым стояла нелегкая задача: своевременно обнаружить турецкие силы и нанести им поражение. В этих целях Украинская армия двинулась в наступление к низовьям реки Прут.

Турецкие войска сделали попытку прорваться через Яссы для деблокады Хотина, но были отбиты. После этого они в августе 1788 года сосредоточились у Рябой Могилы. Румянцев принял решение маневром заставить турецкие войска принять бой. В октябре Украинская армия перешла в наступление у Рябой Могилы. Но турки, не приняв боя, как и предполагал Румянцев, отошли к Фокшанам. Таким образом, русские войска очистили значительную часть Молдавии от войск противника. Отход турецких войск к югу привел также к капитуляции крепости Хотин. В ноябре Украинская армия расположилась между Днестром и Серетом, имея главную квартиру в Яссах.

Действия союзной австрийской армии в 1788 году были не совсем удачными. Командующий австрийскими войсками Ласси в этой войне применил кордонную систему в стратегии. Он разделил свою 280-тысячную армию на несколько корпусов и отрядов и занял рубеж от Хотина до берегов Адриатического моря. Такое расположение войск приводило к распылению сил и обрекало войска на пассивные действия.

Ласси предлагал начать наступление одновременно на всех направлениях, в связи с чем просил оказать содействие на левом фланге. Однако это наступление австрийцы хотели осуществить в своих интересах. Потемкин, считая, что такое общее наступление отвлечет внимание турок от Очакова, не возражал против использования сил Украинской армии в общих интересах. Но когда австрийцы предложили Румянцеву не содействовать им, а взять на себя действия в Молдавии и Валахии, с тем чтобы затем передать эти княжества Австрии, то корыстные интересы последней стали ясны. Вот почему план совместного похода против турок постепенно отпал. Ласси не сумел организовать военные действия на широком фронте, и австрийцы потерпели ряд крупных поражений в Банате и Трансильвании.

Только в декабре Потемкин решился на штурм Очакова. Согласно диспозиции атаку должны были вести шесть колонн, из них четыре на правом и две на левом фланге. Командование колоннами правого фланга возлагалось на Н. В. Репнина, а колоннами левого фланга — на Самойлова. Всего в штурме участвовало 18 789 человек[1372].

Накануне штурма Потемкин отдал приказ, в котором указывал, что он пошел на эту последнюю меру, так как истощил все способы к преодолению упорства противника. «Я ласкаюсь увидеть тут отличные опыты похвального рвения, с которыми всякой воин устремится исполнять долг свой. Таковым подвигом, распространяя славу оружия российского, учиним мы себя достойными сынами отечества…»[1373].

В результате штурма, проведенного 6 декабря, последний оплот турок на северном Причерноморье пал. Турецкие войска потеряли убитыми 9510 человек. Захвачено в плен более 4 тыс. человек, 310 орудий. Русские войска потеряли убитыми 956 человек и 1829 ранеными. «Всевышний даровал свою помощь овладеть Очаковом, — доносил Потемкин, — который взят штурмом сего мес. 6-го дня… Я приказал вести атаку вдруг на ретраншемент, Гассан-пашинский замок и на крепость. Оная произведена была шестью колоннами и взята в час с четвертью»[1374]. Выполнив эту задачу, Потемкин отвел главный корпус на зимние квартиры, оставив в Очакове сильный гарнизон. На Северном Кавказе русские войска провели несколько успешных экспедиций за Кубань. У урочища Абин турецким войскам было нанесено крупное поражение. Итоги кампании 1788 года Потемкин подвел в своей реляции от 13 апреля 1789 года: «Неприятель вместо предполагаемых побед потерял противу Екатеринославской армии, считая от Кинбурнского дела по взятие Очакова, более сорока тысяч человек, судов больших (и) малых взято и истреблено более ста, пушек взятых и потопленных более тысячи, знамен взятых двести…»[1375].