Сражение на реке Рымник
Визирь имел возможность организовать оборону этой переправы. Но все его попытки остановить охваченные паникой войска были тщетными. Бегущие войска загромоздили мост. Конница бросалась вплавь. Переправа затруднялась тем, что после прошедших ливней в Рымнике сильно поднялась вода. «…Великий визирь с передовыми переехал мост на правый берег и его поднял. Турецкая конница от трепета бросилась вплавь и тысячами тонула. Оставшая на левом берегу конница и пехота рассеялись во все стороны без остатку»[1400]. Бегущие войска бросили лагерь визиря у Одоя и бежали к Браилову и Рущуку. У реки Бузео их настигла русская конница и нанесла новое поражение. Турки потеряли 5 тыс. убитыми на поле боя и 2 тыс. во время преследования. Многие утонули при переправах через реки Рымник и Бузео. У Браилова и Мачина оказалось только 15 тыс. турок, которых направили в Шумлу. Остальные войска рассеялись. Союзники захватили 80 орудий, 150 знамен и огромный обоз[1401]. Союзники потеряли около 200 человек убитыми и 300–400 ранеными.
Сражение на реке Рымник по своему значению имело стратегический характер. Оно сорвало замысел верховного визиря и в корне изменило стратегическую обстановку. Но, к сожалению, Потемкин не использовал ситуацию и ограничился тем, что овладел Бендерами и Аккерманом. Причем Аккерман сдался без сопротивления.
Сражение на Рымнике явилось крупным шагом и в области тактики. Маневр наступающих был согласован по времени и рубежам. Войска действовали в расчлененных боевых порядках, нанося удары по различным целям. Это позволило совершать сложный маневр на поле боя и по фронту, и в глубину.
Руководствуясь принципами — глазомер, быстрота и натиск, Суворов мастерски громил по частям значительно превосходившие силы противника, применяя различные формы наступательного боя. В сражении были исчерпаны все возможности, которые мог дать каждый род войск. Пехота действовала в каре и рассыпном строю. Кавалерия вела атаку колоннами и главным образом лавой — в развернутом строю с охватом противника. Артиллерия громила турок, совершая маневр колесами и огнем. Войска проявили высокий моральный дух. Их храбрость и мужество высоко оценил Суворов[1402].
На море крупных столкновений в 1789 году не было, так как турецкие суда не выходили из своих баз. Черноморский флот смело проводил крейсерские плавания у берегов Румелии, во время которых производилась высадка десантов для диверсий. Одновременно с военным флотом у берегов Анатолии и Румелии действовало 21 корсарское судно.
18 — 19 апреля русские десанты были высажены у Аккермана и у устья Дуная. Они захватили и сожгли несколько турецких судов. Такой же десант высадился в Кюстенедже[1403]. 14 сентября войска при содействии флота овладели Гаджибеем[1404]. Только один раз Черноморский флот встретился с турецким у Тендры, но турки ушли к Босфору, уклонившись от боя.
Некоторого успеха в кампании 1789 года достиг корсарский флот в Средиземном море. Он сковал в Архипелаге целую эскадру турок, состоявшую из 17 судов.
Таким образом, кампания 1789 года принесла крупные стратегические и тактические успехи. В результате ее была очищена Молдавия, а главным силам турок нанесено крупнейшее за все время войны поражение.
Однако все это не заставило Турцию просить мира. Она надеялась на успешные действия шведов. Война России со Швецией продолжалась. Швеция сковала в Финляндии крупные силы русских войск и в Финском заливе весь Балтийский флот. Швеция, Пруссия и Англия, стоявшие за ее спиной, видели в этом главную задачу.
Международная обстановка резко изменилась после французской буржуазной революции 1789 года. Теперь в центре внимания Австрии и Пруссии находился Запад. Война с Турцией приобретала для Австрии второстепенное значение, и она готова была выйти из войны, что, конечно, осложняло дальнейшие условия борьбы.
Кампания 1790 года. Зима 1789/90 года значительно осложнила международное положение России. Англия и Пруссия заняли враждебную позицию против России и выступили в защиту интересов Турции и Швеции. Английский и прусский министры заявили, что Англия и Пруссия должны ограничить растущее влияние России в Европе.
Под давлением Англии, Пруссии и Голландии союзница России Дания отказалась от продолжения войны против Швеции[1405]. Под воздействием этих же держав из войны вышла Австрия. Правда, она не согласилась с предложением Пруссии заключить мир с последующим проведением территориальных обменов[1406].
Пруссия хотела воспользоваться русско-турецкой войной, чтобы еще раз поживиться за счет Польши. В этих целях 19 (30) января 1790 года она заключила союзный договор с Турцией, по которому за оказанную ей дипломатическую помощь она путем ряда обменов территориями должна была получить от Польши Торн и Данциг, а от Швеции Померанию. При этом Турции было обещано возвращение Крыма[1407]. Пруссия добилась от Польши, не подозревавшей о новом прусском проекте поживиться за счет ее территории, совместного выступления с демаршем против России. В начале 1790 года Пруссия сосредоточила в Прибалтике 40-тысячный корпус, столько же было собрано в Силезии. Кроме того, была начата мобилизация 100-тысячной армии, которая предназначалась для развития военных действий[1408].
Екатерина II была возмущена поведением прусского правительства, столь неблагодарно заплатившего за все уступки, сделанные Россией после Семилетней войны. Она писала Потемкину: «Все старания наши, употребляемые к успокоению Берлинского двора, остаются бесплодны… трудно надеяться поддержать сей двор как от вредных намерений, против нас направляемых, так и от нападения на союзника нашего»[1409].
Демарш Пруссии был поддержан правительством Англии. По приказу Питта было подготовлено два флота для действий против России. Но начать боевые действия он не решался. Его удерживали оппозиционные настроения промышленных кругов, заинтересованных в возобновлении торговли с Россией.
Тем не менее противники России добились серьезного успеха. Им удалось не только изолировать Россию, но и заставить ее воевать на два фронта. Больше того, возникла реальная угроза войны с Пруссией, а возможно, и с Польшей.
Особенно неприятна была потеря Австрии в качестве союзницы, войска которой оттягивали на себя известную часть турецких сил. «Союзник, каков он есть, — писала Екатерина II Потемкину, — но без него еще тяжелее быть может, ибо законы принять от прусского короля мне не сродно, а России еще менее. Что Кобург плох, сие довольно известно. Не будет нам покоя, пока прусский король не будет бит, и надобно необходимо помышлять чем»[1410].
Положение стало весьма серьезным. В Петербурге решили перебросить главные силы из Финляндии на западную границу, а Обсервационную армию разместить между Нарвой, Псковом и Ригой[1411]. Но самое главное — нужно было расстаться с идеей создания буферного государства — Дакии, ибо на европейском горизонте ясно вырисовывалась коалиция, вести войну с которой, по мнению правительства Екатерины II, было несвоевременно.
В марте 1790 года в рескрипте Потемкину Екатерина писала: «Вам известно, что в случае успехов оружия нашего предполагали мы область независимую, из Молдавии, Валахии и Бессарабии составляемую, под древним ее наименованием Дакия в пользу второго внука нашего великого князя Константина Павловича… Мы согласны были с мнением вашим, что и одна Молдавия по ее изобилию могла быть для внука нашего составить выгодный удел, и в сем виде выше начертили разные степени требований наших в удовлетворении убытков, войною государству нашему причиненные… Мы оставляем судить вам, время ли теперь наименовать внука нашего владетелем Молдавии; не приумножит ли оно затруднения в мире, да и от кого, от турок ли, силою оружия нашего в слабость приведенных, или же от других врагов, а может быть, и от самих друзей России?.. Мы должны заключить, что ежели король прусский решился, как и нет сомнения, исполнять договор свой наступательного союза с Портою, то, конечно, таковой шаг наш приймет за первый подвиг к обнажению своих неприязненных к нам действий»[1412].
Правда, внимание центральных держав все более сосредоточивалось на событиях во Франции. Правительства феодальных держав Пруссии и Австрии и буржуазной Англии собирали силы для борьбы с французской революцией, и поэтому война с Россией отступала на второй план. К событиям во Франции не остались равнодушными и в Петербурге. После крестьянской войны 1773–1775 гг. Екатерина II и ее правительство быстро реагировали на народные выступления. Екатерина не отказалась бы сама возглавить контрреволюционный поход во Францию. В этих целях она была готова заключить мир со Швецией «в том состоянии вещей, каковы были до начатия войны»[1413], и скорее покончить с Турцией, но для этого нужны были решительные победы над противником.
На 1790 год Потемкин принял план, по которому русская армия должна была занять левый берег Дуная, выждать развитие событий на севере и западе России и в случае благоприятной обстановки перенести военные действия за Дунай[1414]. Оборонительный характер плана Потемкина обусловливался тем, что ему пришлось отправить значительные силы на западную границу в Польшу. Ослабленная Дунайская армия не могла добиться решительной победы над турецкими войсками. Турки опирались на многочисленные укрепления, среди которых особо важную роль играл Измаил, превращенный в первоклассную крепость. Вот почему Потемкин действовал медленно и неуверенно.
Военные действия в кампании 1790 года начали австрийские войска. В июне они осадили Джурджу, но вскоре осада была снята, австрийцы отошли. Суворов предлагал начать активные действия за Дунаем, но его удерживал Потемкин.