Русские войска проявили храбрость и высокое мужество. Суворов представил к награждению многих офицеров и младших командиров, солдат и казаков, подробно указав все их подвиги во время этого беспримерного штурма. В своем донесении он писал: «Неможно превознесть довольно похвалою мужество, твердость и храбрость всех чинов и войск, в сем деле подвизавшихся, нигде более ознамениться не могло присудствие духа начальников, расторопность и твердость штаб- и обер-офицеров, послушание, устройство и храбрость солдат… Сие исполнить свойственно лишь храброму и непобедимому российскому войску»…[1434].
В честь взятия Измаила была выбита медаль, которой наградили всех участников штурма. Екатерина II отметила заслуги Суворова довольно скромно. Он был лишь «пожалован подполковником» лейб-гвардии Преображенского полка, и вместе с медалью ему была направлена «похвальная грамота с означением его подвигов»[1435]. Все награды достались главным образом Потемкину.
Лиманская флотилия за успешные действия была переименована в Черноморский гребной флот[1436].
Некоторую активность турецкие войска проявили в ходе этой кампании лишь на Кавказе. Из Анапы вверх по Кубани направилась 20-тысячная турецкая армия под командованием Батал-паши с задачей выйти к Кабарде и затем поднять восстание горцев против России. Однако горцы отказались выступить в защиту турецких интересов. Турецкая армия была окружена русскими войсками и разбита, а сам Батал-паша взят в плен.
Кампания 1791 года. Взятие Измаила произвело огромное впечатление не только на Турцию, но и на страны Западной Европы. Силы Турции были значительно надломлены, но она продолжала борьбу, все еще веря в то, что на ее стороне выступят Англия, Пруссия и Польша. Угроза выступления этих держав достаточно определенно проявилась в начале 1791 года. Для отражения возможного нападения в районе Риги была сосредоточена Двинская армия. Рига и Петербург приведены в боевую готовность. Балтийский флот стоял наготове в Кронштадте, Ревеле и Риге. По требованию Потемкина Суворов был отозван в Петербург и вступил в командование войсками, расположенными в Финляндии, ему было поручено в короткий срок организовать оборону северо-западной границы[1437].
Осмотрев пограничные укрепления, Суворов составил план оборонительных мероприятий в Финляндии, в который входило строительство новых укреплений, реконструкция существующих крепостей, создание баз снабжения войск и т. п. Все эти работы проводились в соответствии со стратегическим планом, составленным на случай новой войны со Швецией. Суворов предлагал в этом случае ведение наступательной войны[1438].
Потемкин принял решение направить в Польшу и на северо-запад большую часть своих войск, так как боевая мощь Турции уже была подорвана. Однако, чтобы вынудить Турцию сложить оружие и просить мира, нужно было нанести еще несколько сильных ударов. Новые победы на Балканах одержали войска под командованием М. И. Кутузова. Эти победы были поддержаны сокрушительным ударом по турецкому флоту, осуществленным Ушаковым.
Сражение при Бабадаге
В конце апреля 1791 года началась новая кампания. Русские войска получили задачу развернуть боевые действия за Дунаем. Турецкое командование, стремясь не допустить наступления русских войск, сосредоточило до 80 тыс. человек в районе Мачина, Бабадага. Репнин поставил задачу перед Кутузовым, командовавшим крупными силами, расположенными в Измаиле и его округе, нанести поражение туркам.
Имея 12 тыс. войск, Кутузов решил нанести внезапный удар по противнику. В ночь на 3 июня войска были скрыто переправлены близ Тульчи. Противник обнаружил русские войска на правом берегу Дуная, «когда уже большая часть войск наших на его берегу была»[1439].
Выслав вперед авангард, Кутузов направил войска через лес и реку Котолуй с целью открыть «себе путь в тыл неприятельского укрепления и лагеря»[1440]. На рассвете 4 июня через речку Котолуй была устроена плотина, по которой перешли войска и начали движение к Армутли (Армаклу). Во время движения разведкой было установлено наличие крупных турецких сил восточнее Армутли. Кутузов изменил решение и приказал войскам атаковать турецкий укрепленный лагерь у озера Бабадаг.
Турецкий лагерь был защищен с фронта рекой Бабадаг, с правого фланга озером Бабадаг. Располагаясь на высотах, он представлял собой трудный объект для атаки. Однако Кутузов не остановился перед трудностями и, построив боевой порядок, начал наступление. Турки сделали первую попытку оказать сопротивление на подступах к лагерю, но были отброшены к реке Бабадаг. Русские войска, построенные в каре, продолжали продвигаться вперед. В целях обеспечения открытого правого фланга, Кутузов выдвинул отряд, который занял высоты у деревни Армаклу. Войска шли к турецкому лагерю без артиллерийской поддержки. Кутузов запретил открывать огонь, «дабы, не разбивая неприятельских толп, привести оные перестрелкою под удар конницы нашей и ежели можно под картечь».
Этот расчет полностью оправдался. Подойдя на короткую дистанцию, Кутузов атаковал турок конницей, вслед за которой «пехота удвоила шаги, и казаки, подкрепляемые карабинерами, ехали, так сказать, на плечах неприятеля до самих укреплений». Атака лагеря была проведена успешно. «Неприятель, оставя в укреплении пушки и весь свой лагерь, бежал в леса…»[1441]. В Бабадаге были захвачены крупные склады продовольствия.
Поражение 10-тысячного турецкого отряда у Бабадага не разрешило поставленной задачи. Оставалась еще крупная группировка турок в 30 тыс. человек у Мачина.
Репнин, подтянув к Галацу корпуса Голицына, Волконского и Кутузова, решил нанести удар по мачинской группировке турецких войск, численность которой русское командование представляло себе довольно слабо.
Переправившись через Дунай, Репнин прошел полуостров Кунцефан и вышел на правый фланг турецкого лагеря у Мачина. Построенный им боевой порядок предусматривал следующее распределение войск: на правом фланге действовали войска Голицына и Волконского, на левом — Кутузова (Бугский корпус и казаки). Пехота была построена в одну линию каре, за которой располагалась кавалерия.
Сражение произошло на сильно пересеченной местности. Наступать пришлось с форсированием реки Катечер. Войска правого фланга имели задачу наносить удар в лоб. Главную задачу решали войска левого фланга, которыми командовал Кутузов. Войска быстро переправились по вооруженной пло-тине через реку Катечер и поднялись на холмы. Кутузов остановил движение каре, чтобы огнем артиллерии освободить от турок высоты, «бывшие противу левого фланга, не оставляя отнюдь сего сильного неприятеля за спиною»[1442]. Попытки турок совершить обход и нанести удар во фланг конницей были отражены, и пехотные каре снова двинулись в наступление. «Когда линии всего корпуса выровнялись и левой фланг от неприятеля освобожден, тогда вступили уже войска в движение, поражая неприятеля картечью, мелким ружьем, а иногда и штыками и, занимая высоты одна за другою по всему пространству неприятеля, достигли той, которая командует долиною Мачинскою»[1443]. Появление русских войск в тылу турецких войск вызвало смятение. В панике они отступили. Кутузов отправил для преследования легкую конницу. Турки потеряли более 4 тыс. убитыми и 35 орудий.
Во время разгрома турецкой армии под Мачином гребной флот на Дунае атаковал 28 июня турецкую флотилию, состоявшую из 30 судов. В результате было уничтожено 6 судов противника. Опыт сражений под Бабадагом и Мачином показал, что Кутузов развивал здесь способы ведения военных действий, разработанные Суворовым. Кутузов показал себя искусным тактиком, умело сочетающим инициативу, смелость и решительность с осмотрительностью.
Сражение у Калиакрии. Удары по турецкой армии на суше были подкреплены поражением турецкого флота при Калиакрии. К началу кампании 1791 года Черноморский флот имел в боевом составе 16 линейных кораблей, 2 фрегата, 2 бомбардирских корабля и 19 судов других классов. 11 мая Ушаков получил предписание «искать неприятеля, где он в Черном море случится»[1444]. Сообщив Потемкину, что он готов принять все меры к истреблению турецких сил, Ушаков вышел в море. Однако турецкий флот всячески уклонялся от встречи с русской эскадрой.
31 июля Ушаков оонаружил стоявший на якорях у мыса Калиакрия крупный турецкий флот капитан-паши Хюссейна в составе 18 линейных кораблей, 17 фрегатов и 43 вспомогательных судов. Ушаков, не перестраиваясь из походного порядка в боевой, совершил маневр и атаковал турецкую эскадру. Под огнем береговых батарей он отрезал эскадру противника от берега и потопил часть судов. Уволенная на берег турецкая команда не успела даже возвратиться на свои корабли. Во время боя Ушаков перестроил походный порядок в линию баталии параллельно турецкой. Противник попытался оказать сопротивление. «Известной алжиринский паша Саит-Али… оборотил весь флот за собою, устраивая линию на левый галс»[1445]. Русский флот сблизился с противником на ближнюю дистанцию и в 17 часов открыл огонь. Сам Ушаков атаковал группой кораблей флагман Саид-Али и затем второй флагманский корабль и сломал турецкий линейный порядок. «Наш же флот всею линиею передовыми и задними кораблями совсем его окружил и производил с такой отличной живостию жестокий огонь, что… принудил укрываться многие корабли один за другова, и флот неприятельский при начале ночной темноты был совершенно уже разбит до крайности». Оставшиеся турецкие суда бежали к Стамбулу, а «наш флот, сомкнув дистанцию, гнал и беспрерывным огнем бил его носовыми пушками, а которым было способно и всеми лагами»[1446]. Наступившая ночь прекратила преследование. Во время поспешного бегства еще несколько кораблей противника пошло ко дну.