Из стен корпуса вышло немало выдающихся мореплавателей и флотоводцев. Воспитанниками Морского корпуса были И. Ф. Крузенштерн и Ю. Ф. Лисянский, совершившие в 1803–1805 гг. первый кругосветный поход под русским флагом на шлюпах «Нева» и «Надежда»; Ф. Ф. Беллингсгаузен и М. П. Лазарев, совершившие экспедицию в 1819–1821 гг. в южные широты, результатом которой было открытие Антарктиды; Г. И. Невельской, исследовавший низовья Амура и открывший Татарский пролив; Ф. П. Врангель и Ф. Ф. Матюшкин, известные мореплаватели и исследователи Арктики; П. С. Нахимов и В. А. Корнилов, выдающиеся флотоводцы, герои Крымской войны; замечательный кораблестроитель А. А. Попов, а также Г. И. Бутаков, Ю. М. Шокальский и другие деятели русского флота[1660].

При корпусе до 1827 г. действовала учительская гимназия, готовившая преподавателей морского дела, и школа корабельных инженеров. После открытия офицерских классов первая была закрыта, а вторая переведена в Морской рабочий экипаж.

Для подготовки штурманов в 1798 г. были открыты специальные училища, Балтийское в Кронштадте и Черноморское в Херсоне.

Члены комитета, специально созданного для организации корабельных и штурманских училищ, докладывали, что основание таких училищ «весьма полезно, ибо ученики, находясь в училище, приобретут совершенные и основательные познания в науках»[1661].

Для Кронштадтского училища штат был утвержден на 895 учеников. Учебным планом предусматривались: арифметика, геометрия, рисование и черчение планов, тригонометрия плоская и сферическая, навигация плоская и меркаторская, астрономии и английский язык. Сверх плана изучались: флотские эволюции, геодезия, употребление карт и инструментов. Ежегодно проводились практические плавания (учащиеся 2-го класса использовались на кораблях в качестве помощников штурманов, а 1-го класса — в качестве учеников).

В 1804 г. Кронштадтское училище получило штат на 250 учащихся с ежегодным выпуском в 30 штурманов. Срок обучения устанавливался в 8 лет. В июле 1826 г. Балтийское училище было преобразовано в Штурманский полуэкипаж на 450 чел. Новым учебным планом предусматривались три вида учений: обучение в классах, практические учения, фронтовые учения. Учащиеся изучали: русский, немецкий и английский языки, начальную арифметику и алгебру, историю, географию, лонгиметрию, планиметрию, стереометрию, тригонометрию (плоскую и сферическую, навигацию, геодезию, составление карт, эволюции, астрономию, механику, теорию кораблестроения, черчение, рисование и закон божий. Во время плаваний приобретались необходимые штурманские навыки. Фронтовая подготовка велась в объеме рекрутского и ротного учения. В 1851 г. новым штатом устанавливалось обучение 400 чел., а с кондукторской ротой — 450 чел. Всего с 1799 по 1855 г. училище подготовило 1 187 помощников штурманов и штурманов[1662].

Черноморское (Херсонское) штурманское училище было рассчитано на половинный штат Кронштадтского. В 1826 г. оно было преобразовано в Черноморскую штурманскую роту. В таком виде это учебное заведение существовало до 1860 г. За первую половину XIX в. училище подготовило около 450 офицеров-штурманов.

Нужно указать также на Охотскую штурманскую школу, готовившую кадры офицеров для Дальневосточного флота. Морское министерство отмечало в 1856 г., что «Охотская школа дала уже несколько не только хороших, но и отличных офицеров в корпусе штурманов»[1663].

Морское артиллерийское училище предназначалось для подготовки офицеров морской артиллерии, так как общевойсковые артиллерийские школы не справлялись с этой задачей. По штату 1808 г. в училище обучалось 150 чел. С 1810 по 1824 г. училище выпускало специалистов морской артиллерии. В 1824 г. это училище было приравнено к военно-сиротским отделениям и стало готовить унтер-офицерские кадры.

Временно задача подготовки артиллеристов была возложена на Морской корпус[1664], а с 1830 г. — на учебный экипаж[1665].

Училище корабельной архитектуры готовило кадры инженеров-кораблестроителей. Это училище было открыто в 1798 г. со штатом в 100 чел. Срок обучения продолжался три года. С 1803 по 1826 г. училище состояло при Морском кадетском корпусе. С 1826 г. оно было преобразовано в учебную роту Морского рабочего экипажа со штатом в 800 чел. и кондукторскую роту на 100 чел. В таком виде оно существовало до 1844 г., когда рота была преобразована в Морское инженерное училище[1666]. Это военно-морское учебное заведение выпускало довольно хорошо подготовленные кадры инженеров и механиков, из которых «одни начинают замещать иностранных механиков в адмиралтействах и на пароходах, другие — уже строители военных судов»[1667].

Корнилов ставил вопрос о необходимости подготовки технических кадров также и для развивающегося Черноморского парового флота. Возвращаясь из командировки в Англию, где он наблюдал за постройкой пароходо-фрегата «Владимир», Корнилов писал, что нужно отказаться от услуг иностранных механиков и готовить свои кадры: «Нельзя не сознаться, что при размножении пароходов на Руси русские механики столь же необходимы, как и самые пароходы. Стоит только подумать о возможности разрыва с Англией, и тогда придется нам пароходный флот за недостатком механиков ввести в гавань и разоружить»[1668]. Получив этот рапорт, Лазарев приказал направить для практического обучения «пароходной механике» в Англию еще трех кондукторов взамен возвратившихся оттуда. Одновременно он представил в Морское министерство доклад о необходимости организовать специальную школу по подготовке механиков военного флота.

В 1851 г. по проекту Лазарева в Николаеве была открыта юнкерская школа со штатом на 70 чел. Согласно положению 1852 г., она получила название «Училище флотских юнкеров» и действовала на одинаковых правах с Морским корпусом[1669].

Из Крымской войны Россия вышла сильно ослабленной на море. Черноморский флот перестал существовать. Балтийский флот нуждался в полной перестройке. Замена парусного флота винтовым, а затем паровым броненосным требовала замены не только матросов, но и изменения подготовки офицерских кадров.

Весьма красноречивую оценку кадров на Балтике дал адмирал Н. К. Краббе: «Плавая в течение короткого лета в наших северных водах, на слабо выстроенных судах, офицеры и команды не чувствовали на любви, ни призвания к морскому делу, от которого к тому же отрывали их излишние занятия фронтовой службою, знание которой требовалось от них в той же степени отчетливости и совершенства во всех подробностях, как и от сухопутных войск»[1670].

Значительное сокращение штатов личного состава стояло в прямой зависимости от изменения судового состава. За десять лет произошло сокращение офицерского состава на 20 %, а матросский состав уменьшился в три раза (табл. 139):

Таблица 139[1671]

Создание нового вида броненосного флота потребовало дальнейшего сокращения, а затем стабилизации личного состава. При этом обслуживание паровых судов не могло осуществляться старыми кадрами, что, в свою очередь, вызывало необходимость замены значительного числа командных кадров и особенно матросов. Численный состав морских кадров в 1864–1874 гг. виден из табл. 140.

Таблица 140[1672]

Введение всеобщей воинской повинности и переход к массовой армии сравнительно мало отразился на флоте. Флот не мог стать массовым, однако этот переход нашел свое выражение в идее создания обученного запаса, способного обеспечить потребности флота в связи с выполнением кораблестроительных программ. Накануне и после войны 1877–1878 гг. флот не испытывал сколько-нибудь больших колебаний в личном составе (табл. 140а).

Таблица 140а[1673]

За последние двадцать лет XIX в. стабилизация личного состава в общем была достигнута. Лишь с середины 90-х годов в связи с расширенной программой строительства броненосного флота наблюдается увеличение численности матросского состава и растет число обученного запаса (табл. 141).

Таблица 141[1674]