Во время Крымской и русско-турецкой войн войска перебрасывались на кавказский театр по Волге и Каспийскому морю.

Проблема связи была столь же важной, как и транспортная. И если в первой половине XIX в. продолжали использовать фельдъегерскую связь между центром и действующим войском, то уже к середине века такая форма становится анахронизмом. Появление же дальнобойного нарезного оружия в корне изменило способы борьбы и непосредственно на театре войны. Зрительные сигналы не могли восприниматься на больших расстояниях. Мало эффективной стала система передачи через адъютантов. В систему связи вторгаются технические средства. Строительство телеграфа пошло более энергичными темпами после Крымской войны.

Развитие телеграфной сети с 1857 по 1894 г. представлено данными табл. 111.

Таблица 111[1315]

Кроме стационарных линий, создавались и передвижные. К началу русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Россия имела 8 военно-телеграфных парков на 100 верст оборудования каждый. В русско-турецкую войну 3-й телеграфный парк поставил и снял 338 верст линий, 5-й — 500 верст, 4-й — 784 версты, 6-й — 800 верст. Применение телеграфа сыграло крупную роль в сражении при Шейнове и во время блокады Плевны[1316].

Но были и серьезные просчеты. Командование смотрело на телеграфные парки как на обоз, а не как на средство управления. Генерал Гурко вел атаку Шипкинского перевала и не получил подкрепления только потому, что 3-й парк спокойно стоял в это время без дела в Тырнове. Не был использован телеграф и во время всех атак. Штаб не имел сведений о том, где находятся телеграфные станции. Между станциями не существовало общей связи. Турецкие линии разрушались и не использовались. Но в общем телеграф сыграл положительную роль в ходе войны и это способствовало дальнейшему развитию телеграфных парков. В 1883 г. вошло в жизнь новое «Положение», по которому существовавшие 8 парков были преобразованы в 16 (65-верстовые)[1317]. На Киевских и Варшавских маневрах 1890 г. были отработаны способы применения телеграфной связи в полевых условиях и увеличена подвижность обозов парков[1318].

К концу века число телеграфных парков увеличилось до 19 (в центральной России 17, на 975 верст, и на Кавказе 2, на 130 верст). Для обеспечения парков личным составом солдаты, предназначенные для службы связи, прикомандировывались к станциям государственного телеграфа[1319].

Одновременно телеграфная и телефонная связь обеспечивала крепости. В 1885 г. было решено обеспечить все крепости телеграфными станциями. К 1890 г. крепости имели довольно значительную сеть телеграфную и телефонную (табл. 112).

Таблица 112[1320]

На маневрах инженерных войск 1891 г. (в Новогеоргиевске) выявилась недостаточная обеспеченность связью между крепостями. Поэтому решено было проложить кабели между Брестом и Варшавой (290 верст), а затем и другими крепостями. Для этой цели было заказано 690 верст кабеля[1321].

Вопрос об использовании телефона как средства связи возник накануне и в ходе русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Первый опыт телефонной передачи на 60 верст был проведен в Варшавском округе (между Варшавой и Сперновицами) и Петербургском (в Выборге). Опыты дали положительный результат. Для их проведения использовалась существующая телеграфная сеть. В то же время опыты убедили в необходимости создания самостоятельной проводной связи. В итоге испытаний было создано 3 полевых телефонных станции[1322].

В 1890 г. состоялось решение о создании во всех окружных штабах специальных станций и об обеспечении ими 14 крепостей с запасом проводов в 350 верст (700 катушек) и 280 телефонов для полевых условий[1323].

По решению Военного совета в 1896 г. этот запас был увеличен до 1 860 верст. После испытаний 1900 г. (в Свеаборге и Новогеоргиевске) решено было связать телефонной сетью не только крепости, но и артиллерию[1324].

Для обучения личного состава основам телеграфного и телефонного дела в 1885 г. было составлено особое руководство[1325].

Одним из средств управления (связи) являлись аэростаты и авиация. В XIX в. делались первые шаги в их создании и использовании.

В 1865 г. генерал Ф. Л. Гейден представил военному министру Д. А. Милютину доклад о важности применения аэростатов для рекогносцировок[1326]. В связи с этим в 1866 г. была сформирована комиссия под председательством Э. И. Тотлебена, которая рассмотрела ряд предложений (Я. И. Краевского, И. И. Третейского, А. Н. Лодыгина, Л. И. Иванина и др.) по созданию воздушных шаров[1327].

Первый воздушный шар был построен и испытан под руководством полковника Лобко в июле 1870 г. (команда 3 чел.). С шара было передано 10 телеграмм. В период с 1871 по 1874 г. было сооружено еще 5 шаров и проведен ряд опытов, в итоге которых комиссия «доложила, что воздушные шары не могут быть отнесены к полезным военным средствам, но представляют возможность обширного их применения при крепостной войне»[1328].

Это решение и было причиной того, что имеющиеся шесть воздушных шаров не были использованы в ходе русско-турецкой войны, а сама комиссия прекратила свое существование еще до войны. Тем не менее Тотлебен продолжал интересоваться проблемой воздухоплавания.

Накануне русско-турецкой войны в Военное министерство поступило предложение капитана I ранга А. Ф. Можайского о рассмотрении его модели самолета[1329]. Сформированная комиссия нашла, что «г. Можайский в основание своего проекта принял положения, признаваемые за наиболее верные и способные повести к благоприятным конечным результатам»[1330]. Тотлебен ходатайствовал об ассигновании 3 тыс. руб. на проведение опытов. Вслед за этим комиссия под председательством Г. Е. Паукера вновь вернулась к проекту Можайского и дала ему отрицательный отзыв. Просьба Можайского об ассигновании 5 тыс. руб. на приобретение материалов и сборку опытных моделей «по высочайшему повелению» была отклонена[1331]. Изобретатель, однако, продолжал работы на личные средства. Проект летательной машины рассмотрела особая комиссия Русского технического общества под председательством М. Рыкачева. Комиссия сочла желательным, чтобы отдел (воздухоплавания) оказал содействие А. Ф. Можайскому о сооружении самолета и проведении опытов[1332].

Вновь к вопросу о создании специальной комиссии по применению воздухоплавания к военному делу вернулись в 1884 г.

Управляющий делами Военно-ученого комитета генерал-майор П. Л. Лобко представил начальнику штаба Н. Н. Обручеву справку-доклад о деятельности первой комиссии[1333]. По докладу военного министра Военный совет принял решение создать комиссию по воздухоплаванию, голубиной почте и сторожевым вышкам[1334].

Спустя год была сформирована кадровая команда, на которую было возложено проведение опытов по применению воздушных шаров в военных целях. В 1885 г. состоялся полет воздушного шара из Петербурга в Новгород (экипаж — поручик Кованько и подполковник Трофимов). Новые маневры 1886 г. в Красном Селе и в Бресте дали основание для преобразования команды в кадровый воздухоплавательный парк, отдел которого был сформирован в 1888 г. при Варшавской крепости[1335]. Центральный парк проводил также маневры в 1887 и 1889 гг. в Красном Селе и в Ижорском лагере. В 1890 г. были проведены опыты по фотографированию Петербурга с высоты в 1½-2 версты. Опыт дал вполне удовлетворительные результаты. После маневров было решено иметь в крепостях 33 шара (в Варшаве, Новгороде, Бресте, Ковно и Осовце), а сверх этого количества — 32 шара «для свободного полета»[1336].

Кроме сухопутных частей, испытания проводились также и на флоте. Во время учения воздушные шары привязывались к кораблям, обеспечивая наблюдения на 75–80 верст[1337].

Электротехнический комитет получил ряд важных предложений по созданию летательных машин. В частности, поступило предложение о создании реактивного летательного прибора от Н. И. Кибальчича, о летательном аппарате с машущими крыльями — от Г. Бертянского, о создании дирижабля «Россия» — от Костовича. Интерес представляет предложение В. Котова и А. Буша построить самолет-аэроплан. Все они были отклонены либо «как не имеющие практического значения», либо «как фантастичные».

Такая же судьба постигла летательный аппарат Быкова, предложившего сочетать воздушный винт с велосипедом; И. Катаева, считавшего возможным построить самолет с машущими крыльями; Глембовского, предложившего снаряд для управления воздушным шаром; Зуттина, Стокича и Шварца[1338].

Не получило одобрения и предложение К. Э. Циолковского о строительстве металлического аэростата (дирижабля) на 200 чел., поскольку «соображения автора не заслуживают внимания»[1339].

Отклонены были также проекты Я. А. Власенко, Данилевского и др. Командир воздухоплавательного парка капитан Кованько считал, что аппарат Данилевского с крыльчатым пропеллером «имеет смысл лишь для увеселения публики», а комитет признал, что «ничего серьезного не представляет и для военного дела совершенно не пригоден»[1340].