IV ИНЖЕНЕРНАЯ (КРЕПОСТНАЯ) ОБОРОНА
На состояние инженерной или крепостной обороны влияли два фактора: политический и экономический. Россия обладала огромной территорией в Европе и Азии. На западе она соседствовала в это время с Швецией, Пруссией, Австро-Венгрией и Турцией, на юге — с Турцией и Ираном, на востоке — с Кореей и Японией. Значение всех пограничных территорий было различным в военном отношении. Наиболее уязвимыми с точки зрения обороны были западные и южные границы. К ним было приковано внимание Военного ведомства.
К середине XIX в. территория России еще более возросла. В ее состав вошли Финляндия, Польское королевство, Грузия, Армения, Азербайджан и русская Америка. Однако и в этот период главную роль в организации обороны играли западные и южные границы. К концу XIX в. завершился процесс формирования государственной территории. В ее состав вошла территория Средней Азии, закончился процесс вхождения Казахстана в состав России, возвращены были земли, отторгнутые Китаем в XVII в. на Дальнем Востоке. К концу века стало изменяться значение границ в обороне страны. Наиболее уязвимыми стали границы с Германией и Австро-Венгрией, что и нашло свое отражение в планах обороны страны.
В первой половине XIX в. военно-инженерная мысль достигла некоторых успехов в области долговременной фортификации. Русские инженеры начала XIX в. развивали идеи Суворова о придании инженерной обороне активного характера. Созданная Суворовым в конце XVII в. система инженерной обороны на юго-западе и северо-западе России вполне оправдывала свое назначение. В начале XIX в. перед Инженерным ведомством встали новые задачи в связи с изменившимися внешнеполитическими условиями.
Руководство и инспектирование инженерной обороны с момента образования Военного министерства было возложено на Инженерную экспедицию. Она должна была «в добром порядке содержать все крепости и укрепления»[1345]. Первой мерой экспедиции была разработка плана охраны берегов Балтики в связи с обострением отношений с Англией и Швецией.
Руководители Инженерного ведомства внесли существенную поправку в принятое в 1802 г. Морским ведомством решение о создании передовой базы парусного флота в Ревеле — («устроив его по образу Тулона»[1346]). Прошедшая война со Швецией изменила обстановку. Включение Финляндии в состав России позволило главную базу флота оставить в Кронштадте и создать передовые базы в Ревеле и Свеаборге.
Дальнейшие политические события заставили военное ведомство изучить состояние крепостей и инженерной подготовки западного театра. По штату 1809 г. в ведении Инженерной экспедиции состояло 62 крепости[1347]. Перед экспедицией встала весьма сложная задача подготовить к обороне 900-верстную западную границу.
Для приведения западной и toro-западной границ в оборонительное состояние в 1810–1812 гг. под руководством М. Б. Барклая-де-Толли работало Особое совещание, которое отказалось от использования старинных русских крепостей, совершенно не отвечавших требованиям времени (Новгород, Псков, Смоленск и др.). Избранная совещанием комиссия остановилась на необходимости укреплять на северо-западе: Фридрихсгам, Кюмень-гору, Ревель, Свеаборг и Кронштадт; на западе — Ригу, Динабург, Бобруйск и Борисов; на юго-западе — Киев, Овидиополь, Тирасполь, Фанагорию и Перекоп; на востоке — Троицк, Оренбург и Усть-Каменогорск. Одновременно было разработано «Положение для крепостей, на базисе военных действий расположенных»[1348].
Однако в распоряжении Инженерной экспедиции, преобразованной 15 марта 1812 г. в Инженерный департамент, было слишком мало времени, чтобы создать современную инженерную оборону[1349]. За два года были лишь усовершенствованы укрепления Риги, прикрывавшей правый фланг театра войны, и восстановлены старинные земляные укрепления Киева, прикрывавшие левый фланг театра. Центральная же часть границы, как и прежде, была полностью открыта. Старую Смоленскую крепость нельзя было принимать во внимание, как, впрочем, и наскоро возведенные девять земляных укреплений бастионного начертания Бобруйской крепости[1350]. Отсутствие сильных крепостей было одной из причин спешного сооружения укрепленного лагеря в Дриссе, предназначенного служить фланговой позицией, целью которой было привлечь на себя наступающую армию Наполеона. Этот лагерь был типичным выражением стратегических идей Ллойда и Бюлова. Его несоответствие условиям войны выявилось сразу же, как только в 1812 г. началась война с наполеоновской Францией.
Опыт Отечественной войны заставил обратить более серьезное внимание на инженерную оборону страны.
После заграничных походов в 1819 г. была проведена реформа инженерного корпуса и органов управления крепостями[1351].
Под руководством вновь сформированного в 1819 г. при Инженерном департаменте Инженерного комитета был разработан первый план обороны границы. В целях обеспечения наиболее важных театров началось строительство новых и реконструкция старых крепостей. Стоявший во главе Инженерного ведомства в. кн. Николай Павлович насаждал устаревшие взгляды на роль крепостей и мешал организации инженерной обороны страны. На северном театре оставили одну Новодвинскую крепость; северо-западный район был обеспечен такими крепостями, как Выборг, Свеаборг, Гангут, Свартгольм, Нарва, Ревель, Динамюнде, Петропавловская и Кронштадт. Особенно большое внимание было уделено Кронштадту. Западный театр обеспечивался тремя линиями крепостей. Первую линию составляли: Замостье, Ивангород, Варшавская (Александровская) цитадель, Новогеоргиевск; вторую линию: Брест-Литовск; третью линию: Киев, Динабург, Виленская цитадель, Бобруйск, наконец, на юго-западном театре укрепления Килии, Хотина, Херсона, Бендер, Тирасполя, Ольвиополя. Устаревший Измаил не включался в штат.
Для обороны черноморского побережья воздвигались крупные сооружения в Севастополе со стороны моря и отдельные оборонительные укрепленные пункты с суши. С 1814 по 1827 г. в Севастополе было сооружено 1 укрепление, 2 редута и 14 батарей с 474 орудиями, на что затрачено 456 тыс. руб.[1352]
На Кавказе действовали старые крепости: Моздок, Кизляр, Дербент, Баку, Тифлис, Ахалкалаки, Ахалцих и Эривань — и сооружено четыре новых: Александрополь, Шуша, Новые Закаталы и Ленкорань.
Оборона Оренбургского края и Западной Сибири состояла из четырех деревянных крепостей: Оренбурга, Орска, Омска, Устькаменогорска и более усовершенствованной крепости Святого Петра, а также двух оборонительных линий и ряда мелких укреплений. Восточная Сибирь не имела сколько-нибудь значительных крепостей[1353].
Все крепости подразделялись в это время на три класса. К первому классу относились: Кронштадт, Динабург, Бобруйск, Киев, Выборг, Свеаборг, Ревель, Бендеры, Херсон и Севастополь; ко второму классу — Хотин, Динамюнде, Фридрихсгам, Роченсальм, Новодвинск, Нарва, Килия, Тирасполь, Дербент, Кинбурн, Еникале, Дмитриевск, Баку; к третьему классу — Нейшлот, Свартгольм, Аренсбург, Пернов, Фанагория, Моздок, Усть-Лабинск, Оренбург, Св. Петра. Остальные 10 крепостей и 8 укреплений были вне классов.
На строительство и реконструкцию крепостей с 1803 по 1820 г. было израсходовано всего около 26 млн. руб. В период же с 1822 по 1825 г. — еще 25,7 млн. руб. В целях экономии было уменьшено число орудий с 10 132 до 7 798[1354].
В итоге проведенных мероприятий к 1826 г. в России было 45 крепостей и 8 укреплений; на северо-западной границе 14 крепостей, на западной — 6, на южной — 12, на юго-восточной — 8 и на восточной — 5[1355].
В начале 30-х годов в связи с опасностью нападения англо-французского флота на Балтику министерство предприняло проверку состояния крепостных сооружений. Проверяющая комиссия представила неутешительные выводы. Да и командующие крепостными округами докладывали о неудовлетворительном состоянии инженерной обороны[1356]. Получив от Инженерного ведомства плачевные данные о крепостях, Военное министерство, однако, не предприняло новых шагов и продолжало довольствоваться обычными ежегодными отчислениями по бюджету. За 25 лет на строительство и реконструкцию крепостей было ассигновано всего 40 046 тыс. руб., но истрачено больше — 56 380 400 руб.[1357] В целях экономии средств в 1834–1836 гг. было упразднено пять крепостей, ряд крепостей переведен из первого класса во второй (Выборг, Бендеры), из второго в третий (Нарва, Еникале, Астрахань, Динамюнде и др.)[1358].
Строительство новых крепостей во второй четверти XIX в. имело целью прикрытие отдельных отрезков границ. Нельзя сказать, что Военное министерство не занималось обороной границ. В период с 1830 по 1833 г. проводили специальные совещания, необходимость которых вызывалась польским восстанием 1830–1831 гг. и осложнением в связи с этим международных отношений (с Англией и Францией). Но эффективность этих совещаний была мала. Они скорее имели теоретическое значение, поскольку на этих совещаниях подошли к мысли о необходимости учета всей суммы военно-политических отношений при организации инженерной обороны[1359]. Особенно большое значение при этом получили выводы замечательного новатора в области фортификации военного инженера А. 3. Теляковского. Впервые в XIX в. четко и ясно было сказано о связи фортификации не только со стратегией, но и с тактикой. «Хотя фортификация есть наука самостоятельная, однако она тесно связана с двумя другими военными науками, стратегией и тактикой, — писал Теляковский. — Тактика и стратегия назначают места для действия войск, дело фортификации посредством укреплений приспособлять эти места к выгоднейшему действию войск»[1360].