Так и есть – кучу золота и драгоценностей Ярн рассмотрел, словно на навоз глянул.

Дина непонятно чему ухмыляется.

– Твоя Кэретта, которая вторая, вроде всякие редкости с погибшего архипелага собирает?

Я мысленно ухмыльнулся – доченьке отцовская страсть к коллекционированию по наследству досталась. Одно плохо – камеи, особенно старинные, собирать куда разорительнее, чем оружие.

– Собирает. Даже интересуется, как делают.

– Не советовала бы я ей каменной крошкой дышать.

– Мать ей тоже самое сказала.

– Тогда, возможно, послушает… Ладно, – Дина вытаскивает из сумки камею. – На, свезёшь ей подарочек от меня.

Ярн берёт камею. Щуря глаз, изучает с видом знатока. Он тоже склонен ценить красоту, а не стоимость вещи.

– До той башни! Выбить надо!

– Сделаем! Рва нет, пушки подтащим!

– Смотрите! – горнист показывает в сторону башни.

Уже вижу – из бойницы верхнего яруса вывешен наш полусотенный флаг.

– Туда! Быстрее! Бегом!

Двери окованные железом сразу распахиваются. Полусотник из пятой колонны.

– Доложить обстановку!

– Командир колонны приказал башню проверить. Пустая! Никого нет. Склад тут! Зерно, мясо вяленное.

– Сотник! Раненных от стены тащите сюда. Сверху что видно?

– Вон на той улице стоят. До двух сотен. Вон там – заграждение строят. Народ по всем улицам бежит. У того здорового здания вся крыша в стрелках.

– Вторая задача нашей колонны – занять собор. Первую – вы выполнили за нас. Доложу Верховному!

– Благодарю! Флаг, наверное, и так увидит.

– Нет. Она ведёт вторую колонну.

Пики вперёд! Они тоже знают этот строй. Смотрю в трубу. Злые серые лица в пыли и копоти. Много раненых. Храбры!

Значит, умрут сегодня. Улица довольна широкая. Три пушки в ряд заряжены картечью.

– Залп! Стрелки вперёд. От того дома – два залпа.

Без шлема. Ранен. Ревёт, как бык на бойне. Здоровый! Меч в руке – у другого сойдёт за двуручный. Узнал во мне командира.

Рванулся. Выстрел из двух стволов отшвыривает назад. Рука болит.

Уже всё. Солдат пробивает шею упавшему гиганту.

– Ловко бьёшь, девка! – хохочет сотник.

Сил обижаться на девку уже нет.

– Пушки перезарядить! Гаубицы где? Чем с крыш их сбивать будем?

– Здесь гаубицы!

Отлично! Всё отлично складывается!

– Где были?

– Через мост поехали. Там легче.

Ага. Ну да. Но пушкари орудия через завал протащили… Да плевать! Главное, все здесь, кто нужен.

– Вон здание. По крыше разрывными.

– Не маленькие, госпожа Осень. Заряжено уже.

– Выкатывай! Пушки навести на вход! Стрелки готовься, если кто полезет.

До нас добивают. Но мы за домами. Да и броня у нас получше.

Гаубицы выплюнули огонь. С крыши кто-то валится.

– Есть зажигательные. Бить?

Чуть по лбу себя не хлопнула. Вот дура! Они же строители ещё те. Перекрытия же деревянные!

– Много?

– Два зарядных ящика.

– Не жалеть! Остальным – окружаем площадь. Следить за окнами. Вон ту улицу перегораживаем!

Пожар всё сильнее.

– Если не совсем на голову больные, скоро наружу полезут.

– Картечь и пули на что?

– Хм. Гляньте вон туда. Ещё один храм запалили.

– Так и надо! Все сожжём или по камушку разнесём. В лагере Верховного запас пороха приготовлен для подрыва.

– И так спалим!

– Дверь открывают.

– Товьсь!

Даже не вглядываюсь в мечущиеся в дыму тени. Воины или нет – мне дела нет.. Только бью. Хотя, с такого расстояния пистолетная пуля вряд ли хороший доспех возьмёт.

– Конные! Наши!

Генерал Ярн и его охранная сотня. Конечно, смотреть на штурм не стал, ввязался при первой возможности. Замечать стала, солдаты на него косовато посматривают. Хотя, к храбрости и командирским способностям не придерёшься. Храатов вон он пышностью доспехов напоминает, это да.

Меня, однако, разглядел сразу.

– Доложить обстановку!

– Поставленные задачи выполнены. Большая башня занята. Крупные силы противника заперты в этом здании. Потери – до двадцати человек. Артиллерия действует. В башне захвачены большие запасы продовольствия.

– Потери противника?

– До трёхсот. Сейчас больше, – киваю на знание, крыша уже вся объята огнём. Сквозь рёв пламени доносится что-то. Лень вслушиваться. Скорей бы прогорело.

– Не перекинулось бы.

– Сгорит – жалеть не буду. Не для того столько лет на эту войну собирались, чтобы щадить тут кого-то.

– Просто, теперь это наш город.

– Я порученное сделала. Пожары тушить – не моя забота. Это прогорит – вон по тем улицам двинем. Хотя, это не улицы, а направление куда-то, да дома по бокам.

У стен здорового, даже по нашим меркам здания стоят солдаты колонны Госпожи. Команда "вольно" была, но фитили ружей и пушек тлеют. От дверей остались только верхние части. Вышибали пушечным огнём. Сделали несколько залпов. Такие прочные были? Непохоже… Скорее, Госпоже ядра и порох девать некуда.

Точно, перед входом обильные следы гари. С вплавленными кусочками дерева, и, наверное, тел. Бешенным огнём прошлись. Хорошо так.

Дальше копоти еще больше. И в пол вплавило уже вполне различимые куски тел и оружия. Сладковатый запах подгоревшего мяса. Посочувствовать можно тем, кто это растаскивал. Солдат с баграми и копьями с крючьями у входа много было.

Столбов, подпирающих крышу, куда больше, чем в наших постройках.

Дальше куча свежеотрубленных голов. Какие обгорелые. Поцелее, все сплошь с волосами и бородами ухоженными. Храаты да попы. Хорошо их наложили. К груде принюхиваются два пса. Кажется, мужа казначея.

Ещё какие-то ворота с золотой резьбой и какими-то изображениями. К воротам привязан конь Ярна и двух телохранителей. Перед ними – два саркофага красного камня. На крышке правого сидит Госпожа. Вокруг – все командиры колонн и отдельных частей. Я последняя.

– Что припозднилась?

– Завал разбирали.

– Потери?

– Никаких. По ним с тылу ударили. Всем головы отхватили.

– Мы это были, – командир четвёртой колонны.

– Чего не прихватила ничего?

– Там горелые всё большие. Да и не охота на пепелище копаться?

– Твои старый собор вон там запалили?

– Мои. Зажигательными по крышам.

– Хорошая коптильня получилась.

– Благодарю.

– Сколько осталось очагов обороны?

– Нисколько.

Смеющимися глазами обводит собравшихся.

– Так-так, красавчики! Осень не последняя, а первая получается. Потому и пришла так поздно. А вы ещё не все городские башни и усадьбы взяли!

– Но город-то пал! – замечает Ярн.

– Только первую крепостную звезду заслужила Осень. Списки отличившихся подашь казначею завтра. Сегодня – в дрова нажрёмся. Прямо здесь! Объяснять никому не надо, что это за место?

Смотрит вопросительно почему-то именно на меня.

– Я не придавала значения. Пригодное для обороны здание.

Почему-то все смеются.

– В двух словах, это центр их мира, – генерал-лазутчик говорит, чеканя каждое слово, – Самое сердце. Святая святых, как они выражались. И теперь всё! Святыни осквернены. Мир верующих в этого божка уничтожен.

– Это точно! Осквернили по-полной! Кровь в стенах пролили. Священников убили. Коней да псов в храм привели. Пару свиней ещё хорошо было бы. Могилы разграбили, мощи повыкидывали и сожжём скоро. Да я ещё тут сижу! Если кто не знает, этих саркофагов женщине, особенно, не рожавшей, вообще касаться запрещено. Так! Дина, Осень, присаживайтесь!

Снова ухмыляется.

– Для полноты картины осквернения. Жаль, в углу никто не наклал. Кстати, ты говорил, вроде, самые чтимые святыни в склепе хранятся? Туда ещё не лазили?

– Только проверили, не прячется ли там кто.

– И как?

– Вон те две головы сверху.

– Полезли! Где там вход?

– Туда только представители нескольких знатнейших родов храатства могли спускаться.