– По этой книжечке только у детей ум можно проверять?

– Да. Лучше всего у только начинающих учиться читать и писать.

– Только у девочек?

– Мальчиков здесь не будет!

– Я просто спросила.

– Без разницы. Ягран маленький совсем, но читать и писать умеет. Подурачилась с ним – сто семьдесят. Не умел бы – на десять, а то и двадцать меньше.

– Что же ты из-за книжечки так с учёными мужами разодралась. Чуть до поножовщины не дошло.

– Лучше бы дошло. Дурь такого размера только клинком и выбьешь. Врача, литейщика, химика – ещё готовы во мне видеть. Но тут… Если они даже понять не могут, ребёнок – не маленький взрослый, у него ум по другому устроен, то о чём ещё с ними говорить. Кому я кровь тогда чуть не пустила.

– Почти всем.

– Ну, значит первый, вообще утверждал, что дети благородных от рождения умнее детей купцов, дети тех, в свою очередь – детей крестьян. Бесполезно, – наливает себе очередной стаканчик.

Только через несколько лет стала понимать, о чём они говорили дальше. Младшая сидит со стаканом в руке. Смотрит на мать угрюмо. Та тоже себе налила, но не притронулась. Я сижу, сласти трескаю, помню, как мне хорошо было. Спустя годы поняла, насколько же им было не до веселья.

– Я, впервые за сто лет по-настоящему объединила страну. И это надо удержать любой ценой.

– Крепости срыты, войска разбиты, единое законодательство скоро введём, монету и так чеканили одну и ту же, даром что с разными мордами. Что ещё?

– Север и Юг примирить по-настоящему. Склеить разбитое. Иначе через сто лет козы всяких Храатов травку на руинах наших городов будут щипать.

– Ну, так Храатом Мировым, или как там ещё себя этот сын свинячий кличет давно пора заняться. Кстати, их козы вряд ли травку щипать будут. Даже через сто лет.

– Почему?

– Они коз почти не держат. У них овцы больше. На Линии их даже зовут овце…

– Я не хуже тебя знаю, как их зовут. Ребёнка раньше времени таким словам не учи. А то собралась благородных растить.

– Ха! А то благородные девочки не ругаются. Вот я, например, так выразиться смогу.

– К баранам нашим вернёмся. Насчёт храатства ты права. Им стоит заняться. В самое ближайшее время. Только ведь дело не только в нём. Разбить их мало. Те земли надо присоединить. Не просто присоединить, а сделать частью империи, иначе через полвека появится новый Храат.

– Не появится. Не хуже тебя знаю, кого там надо пускать в расход в первую очередь. Всё это жречество, всю эту церковь резать буду так, все слухи обо мне детской сказочкой казаться будут.

– Только для этого надо, чтобы Юг хотя бы не ударил в спину.

– Не ударит.

– При мне – нет. И не спорь. Я южан била, когда никого из вас ещё не было. Это моим именем там пугают детей. И одновременно, говорят им же "вот помрёт старя змея, и мы уж змеёнышам покажем!" Из южан и сейчас союзнички ещё те. С чего, по-твоему, наместник помощи у подразделения Армии Север запросил?

– Ты имеешь в виду рейд, закончившийся появлением этой сластёны?

– Да.

– Линку заняться было нечем. Линк воин и охотник. Ему лишь бы в атаки ходить, или по лесам кого ловить. Против кого или во имя чего – неважно, ему действие само-по-себе интересно. Попросили, может, и поднесли чего, он и занялся.

– Верно. Отчасти. У наместника есть свои части. Знаешь, почему их не послал? Он своих людей бережёт. Пусть одни его враги, то есть мы, убивают других его врагов – "резаков". Результат – и разбойников нет, и у него все люди целы. Красота!

Не забывай, моя мать когда-то считала, случись что, спесь с южан она очень легко собьёт. Голов, и правда, посносила много. Только оставшиеся стали злее. Результат известен. Возможно, южане причастны и к её гибели.

– Кто тот бунт подстроил мы не узнаем. Ты же, в зависимости от ситуации, заостряешь внимание то на одной, то на другой версии.

– Пусть так. Южан можно сделать союзниками чем-нибудь вроде крупного похода.

– Так в чём дело? Зимой соберёмся, весной и двинем на Храатов. И южане пойдут, как миленькие. Хотя бы за добычей. Ибо у Храатов с недавних пор стало появляться золотишко собственной добычи.

– Не пойдут. Этот поход, независимо от результата, меня убьёт.

– Ты же совершенно здорова! Как врач говорю.

– Не допускаешь, есть области медицины, тебе неизвестные.

– Так сиди тут. Войска за Линию поведу я. Думаешь, не справлюсь?

– За тобой не пойдут. За мной южане двинуться хотя бы из страха. Но не за тобой. И хорошо, если после моей смерти просто уйдут домой, а то могут и попытаться совместно с хратами, решить наконец, проблему армии Север.

– Что ты предлагаешь?

– Десять лет. Мне нужно десять лет без войн. Столько всего надо доделать, а то и с нуля начать. Юг битый, пока я жива, они не дёрнутся. Ну а потом… Потом я сама поведу вас в поход. И пускай Чёрная Змея умрёт во время атаки. Десять лет. И мы будем настолько сильны, что сможем воевать и с югом, и с храатами одновременно.

– Южане за эти годы усилятся.

– Пускай. Нас с тобой у них нет.

– Храаты тоже.

– Не-а, они как бы слабее не стали. Их Великий велик больше по названию, чем по реальной власти. Среди других хратов полно недовольных. Притом не им, а друг другом. Некоторое количество золота вполне может надоумить одного сходить в поход на другого. Их свары надо всемерно поддерживать. Пусть режут друг друга, лишь бы не лезли на линию. Десять лет – и мы их за год снесём.

Не было и Великой Змеи десяти лет. Они ещё не прошли. Как мало я тогда знала! Север, Юг, храаты. Только спустя годы поняла – присутствовала при разговоре, что и сейчас определяет историю мира. И мою жизнь в том числе.

Тогда я не поняла, Чёрная Змея сказала дочери, что обречена и медленно умирает. Связь выстроилась только годы спустя, уже после её смерти.

О смерти не задумывалась, как и большинство детей. Забыла, что видела. Кошмары, мучавшие первое время, ко встрече с Чёрной Змеёй уже прошли и больше никогда не возвращались.

Отдали всё, что осталось на блюде вместе с ним самим. Слуга ко мне в комнату отнёс. Потом Роза пришла. Смотрит просто завороженно. Тоже столько за раз не видела, хотя там и стало на четверть меньше от первоначального. Почему-то шепотом спрашивает.

– Осень, а можно попробовать, – сказала какое-то мудрёное слово, я даже не поняла.

– Что попробовать?

Она повторила, я опять не поняла, но сказала.

– Можно, только ты мне объясни, что как тут называется. Всё такое вкусное, а как называется, не знаю.

Стала она рассказывать. Вблизи замковых кухонь с рождения, так что, всё знает.

Сестрички Динни и Кэрри пришли. Я тогда думала, они двойняшки. Тоже сладкое любят. Только расселись – влетает третья Дина. Она почти всегда бегом перемещается.

Бросает Динни и Кэрри.

– Привет, сестрёнки, – и сразу ко мне, – О чём тебя моя мама спрашивала?

– Проверяла мои знания.

– Проверять это она любит. А ещё что? Вы же долго сидели.

– Это они сидели, а я, – показываю на блюдо.

Цапнув пирожное, Дина продолжает.

– Вкусно. А между собой они о чём говорили?

– Я не поняла. Храаты да линия, север да юг.

Кивает.

– Значит, не ругались.

– Вроде, нет.

– И то ладно. Чего это ей прямо сегодня тебя проверить вздумалось.

– Первая Госпожа попросила.

– Я бы на это не отказалась посмотреть! Она же просить не умеет.

– Мне именно так показалось.

– Сестра, – окликает Кэрри.

– Чего, Линки.

– Так это вы, Линки?

– Нас так только она зовёт. Откуда узнала?

– Старшая Госпожа.

Теперь уже они удивлённо переглядываются. Дина упирает руки в бока.

– Вы думали, она про вас не знает!

– Но вы же сёстры? – осторожно спрашиваю, прикидывая, как такое может быть, ведь все говорят, у Младшей Госпожи одна дочь. Хотя они друг на друга похожи.