Иногда нас спрашивают: зачем нужна такая напряженная работа? Зачем мы работаем так, зная, что, в ...

Эти слова Юрия Гагарина стали нашим девизом.

Да, для нас, космонавтов, нет ничего, что бы мы не отдали во славу и честь нашей Родины. Покорение космоса стало делом нашей жизни. И мы прекрасно понимаем, что каждый новый полет в космос — это борьба, жестокая борьба с Неизвестностью, и, чтобы победить в ней, нужно отдать всего себя без остатка, как это делал наш боевой друг Гагарин.

Жизнь Юрия, его имя — для каждого из нас пример беззаветного служения Отчизне. Он проложил нам дорогу в космос, и мы идем этой дорогой как посланцы всех людей, живущих на нашей прекрасной голубой планете.

В детстве мы все грезили алыми парусами бригантин… Но по-настоящему счастлив и благословен лишь тот, кто всю жизнь идет под этими парусами, независимо от того, над кораблем какой конструкции он поднял эти алые паруса.

И сегодня, когда мне сорок, я, как и в восемнадцать, вижу их, эти паруса надежды и романтики, наполненные ветром и зовущие меня вдаль.

Пятый океан… Там лежали первые маршруты моей бригантины. Она шла правильным курсом прежде всего потому, что моими жизненными ориентирами, моими маяками были и Валерий Чкалов, который нравился мне за неистовство в полетах, и воздушный романтик и философ Сент-Экзюпери, одинаково любивший и небо, и землю, и людей, живущих на ней, и Джимми Коллинз, американский летчик-испытатель, покоривший меня своим профессиональным мастерством, и который даже в тяжелейших ситуациях не расставался со своим мрачноватым юмором.

Но… когда мне было действительно тяжело и я готов был потерять веру в те принципы, по которым жил, я вспоминал не их. На помощь мне приходил худой парень в буденовке. Он страстно любил жизнь, и ради этой любви шел на лишения и невероятные трудности. Павка Корчагин!

Через юность и зрелость несем мы в своих сердцах этот светлый образ. Для нас он отождествляется с целым поколением первых комсомольцев. Они сражались с белогвардейцами, устанавливали Советскую власть, боролись с разрухой. Они были запевалами первых пятилеток, строили Магнитку и Комсомольск. В грозное для нашей Родины время тысячи корчагинцев надели солдатские шинели и встали на защиту своей Отчизны.

Сколько их, известных и неизвестных, легло на этом длинном и трудном пути!

Но огонь, который зажгли эти юноши и девушки в своих сердцах, не погас. Его подхватили другие и пронесли через годы восстановления народного хозяйства.

Он горит сегодня на величайшей комсомольско-молодежной стройке века — Байкало-Амурской магистрали, где воля и упорство людей делают невозможное. Там сейчас Павки Корчагины второй половины семидесятых годов! Они, как и он, строят железную дорогу. Дорогу в будущее.

Этот огонь служит и нам путеводной звездой на космических трассах.

Нет, не прошли те годы, «о которых слагают легенды». И в жизни всегда было, есть и будет место подвигу!

12 апреля 1961 года в 9 часов 07 минут по московскому времени на весь мир прозвучало простое русское слово «Поехали!». Его произнес, отправляясь в неизведанное, наш соотечественник — двадцатисемилетний летчик Юрий Алексеевич Гагарин. Произнес бодро и радостно, уверенный в благополучном завершении своей миссии.

Вековой мечтой землян был полет в космическое пространство. И вот человек вырвался за пределы Земли. Дорога в космос открыта!

С тех пор прошло пятнадцать лет. Пятнадцать лет… Много это или мало? Вроде бы сущий пустяк. Но если взглянуть и оценить достигнутые результаты, то покажется, что прошла жизнь целого поколения.

Проделан большой и сложный путь от первого одновиткового полета человека в космическое пространство до многомесячных полетов на орбитальных станциях, до полетов на другие небесные тела. Космос стал ареной международного сотрудничества. Все больше стран принимают участие в различных международных кооперациях по исследованию космического пространства. Первый совместный советско-американский космический полет по программе «Союз» — «Аполлон» показал, что экипажи различных стран успешно могут работать и выполнять сложные научные и технические эксперименты в космосе.

И если Юрий Гагарин, оценивая свершившееся сразу же после 12 апреля 1961 года, сказал, что, по его мнению, наступило «утро космической эры», то сейчас, видя, какая огромная научная, экспериментальная, народнохозяйственная работа проводится в космосе, мы с полным правом можем утверждать, что являемся свидетелями и участниками трудового космического дня, которому нет ни конца и ни края, как и самой вселенной.

И хотя мы всё дальше и дальше уходим от первых космических стартов, интерес к космосу вообще и к нашей профессии в частности не ослабевает. Поэтому и сейчас нам приходится участвовать в многочисленных встречах, читать лекции, рассказывать о себе, о своей работе, отвечать на огромное количество вопросов, простых и сложных, бесхитростных и порою очень неожиданных. Ведь задают их люди разных возрастов и убеждений, профессий и интересов.

Об этом красноречиво говорит и та бесчисленная почта, которая ежедневно приходит в наш Звездный городок. Десятки тысяч юношей и девушек пишут, что они в любой момент готовы приобщиться к нашему нелегкому делу, изъявляют страстное желание полететь в космос. Их искренние письма, полные еще не перебродившей романтики, и память, память о дорогих друзьях и заставили меня взяться за перо.

Я хочу рассказать о том, как создавался отряд космонавтов, и пусть вкратце, порою мельком, о том, кто же они — эти самые первые, — о их судьбе, радостях и печалях и о пути, который они прошли, готовясь к первым космическим стартам.

И если я порою буду излишне эмоционален или пристрастен, тому есть свое оправдание. Этот трудный путь я прошел и пережил вместе с ними, моими друзьями и соратниками, с космонавтами гагаринского набора.

Когда это было? С чего началось?

Я вспоминаю один из осенних дней теперь уже далекого 1959 года. Крайний Север. Синее, удивительно чистое небо. Ослепительное солнце. Безмолвные заснеженные сопки, как часовые в тулупах, застыли по краям заполярного аэродрома. Мороз градусов под двадцать. Метет небольшая поземка. Все, как вчера, как год, как десять и, может быть, как сотни лет назад.

По тропинке, проложенной среди колючих сугробов, от аэродромного домика к штабу части, ступая след в след, идем мы — небольшая группа молодых летчиков. Идем молча, углубившись в свои мысли и теряясь в догадках. Мы не знаем, зачем нас вызвал к себе командир.

В самом деле, зачем мы ему понадобились? Для вручения какой-либо награды? Брошенное кем-то шутливое предположение никто не поддержал. Оснований для этого ни у кого из нас не было. Летали мы, в общем-то, как и все, постепенно втягивались в суровые условия Севера. Особых заслуг не имели. Да и многие из нас только недавно перебрались сюда с Балтики (по этой причине и окрестили нас «балтийцами»). Случая отличиться как-то еще не представилось. Скорее не за наградой идем, а за нахлобучкой…

Сегодня понедельник. Припоминаем до деталей, до мелочей, как мы провели воскресенье, что делали, где и с кем были.

Утром лыжный кросс на десять километров. Хоть мы, «балтийцы», и не лыжные люди, а показали неплохое время. Потом… традиционный хоккей с мячом до изнеможения. Вечером ходили в Дом офицеров на танцы. Что же еще? Ах да! Кое-кто был приглашен на день рождения. Но к полуночи все вернулись в гостиницу. Так что и здесь вроде бы все в порядке.

У штаба встречаем нескольких летчиков из «братской части». Подхожу к одному из них, с лица которого даже в такой напряженный для нас момент не сходит добродушная улыбка. Это Юрий Гагарин.

— Жора, вас что, из проруби, что ли, вынули? — окидывает он взглядом наши унылые физиономии.

Оказалось, Юрий тоже вызван к командиру.

Подходим к двери кабинета. Небольшая заминка: «Кому шагать первому?» Поняв, что «храбреца» не будет, Юрий предлагает идти гуртом, и мы, следуя его совету, все входим в кабинет и бодро докладываем:

— Товарищ полковник! По вашему приказанию прибыли! — И называем свои фамилии.

Командир обводит нас взглядом:

— Да вы, собственно, мне и не нужны! Зайдите в соседнюю комнату, там с вами побеседуют приехавшие товарищи.

Ну, это уже совсем другое дело! Стрелка барометра нашего настроения резко поползла на «ясно». Все заулыбались, посыпались шутки, в коридоре сразу стало шумно. Такое уже бывало. Залетали к нам иногда корреспонденты военных газет, чтобы, порасспросив час, а то и два о житье-бытье, напечатать потом пять строк о том, что «молодые летчики Н-ской части успешно осваивают программу летной подготовки».

И снова всей группой вваливаемся в соседнюю комнату. Однако нас вежливо попросили выйти и входить по одному. Но такой прием уже не смог испортить нам настроения.

Дожидаюсь своей очереди. Вхожу. Предо мной за столом сидят два пожилых человека, оба подполковники-медики в морской форме. Это несколько озадачило. Зачем я понадобился врачам?

Мне предложили сесть. Стали задавать вопросы. Разговор пошел на обычные, если можно так сказать, избитые темы: как идет служба, как летаю, привык ли к Заполярью, чем занимаюсь в свободное время, что читаю и так далее. Поинтересовались, как справляюсь с партийными обязанностями (я в то время был секретарем парторганизации эскадрильи).

— Возможно, мы встретимся еще раз, и наша беседа будет более основательной, — сказали мне на прощание.