Ева не шутила. Она провела свою жизнь, начиная с шестнадцати лет, изо всех сил пытаясь разозлить вампиров, издеваясь над ними и отказываясь от сотрудничества. Именно поэтому она настойчиво была готом; вампиры находили это направление неприятным и совершенно неуважительным. Прямо сейчас она покачивала сложным сплетением кос, завитыми и торчащими под странными углами вокруг ее головы. Она покрасила некоторые пряди полуночно-черных волос в темно-синий цвет. С бледным макияжем, темной подводкой для глаз, бледно-голубой помадой и одеждой с черепами и шипами, она выглядела пугающей для тех, кто не знал ее.

Конечно, если вы знаете ее, подумал Майкл, вы чертовски ее любите. Потому что Ева такая.

- Я не знаю, что он хочет, - ответил он и потянулся, чтобы взять ее за руку. Она быстро и тепло ему улыбнулась и прижалась своим теплом к его боку - свет во плоти, его собственное портативное солнце, которое греет, но никогда не сжигает его. - Я только знаю, что что бы это ни было, это нехорошо.

- Ну, да, это своего рода данность. Я никогда не знала вампира, заглядывающего веселья ради. Я просто не могу понять... я. Почему я? Обычно такую честь получает Клэр.

- Поверь мне, - ответила Клэр, осматривая свою татуировку хной со смесью недоумения и восторга. - Я рада поделиться ею. - Она показала предплечье Шейну, который провел пальцами по краске. Майкл увидел ее дрожь и услышал слабый шепот ускорившегося сердцебиения. - Тебе нравится?

- Это временная татушка?

Она засмеялась.

- Вроде того.

- Тогда нравится. Эй, хочешь увидеть мою?

- Где она? - Майкл, Ева, и Клэр каким-то образом сказали в унисон, и все они рассмеялись над обиженным выражением лица Шейна.

- На спине, придурки. Да ладно. Вы думаете, я так отчаянно жажду внимания, что сделал татуировку на...

- На этом и остановимся, - прервала Ева. - Потому что я действительно боюсь, что буду долго об этом думать. - Она посмотрела на Майкла, и на секунду он потерялся в блеске ее темных глаз, в пьянящей экзотической пряности ее запаха. - У Майкла нет тату.

- Майкл не любит иглы, - сказал он ей.

- Иронично для парня, кусающего людей, чтобы выжить, - сказал Шейн.

- Как ты думаешь, почему я не люблю иглы?

Майкл сидел в удобном кресле с свернувшейся рядом, как кошка, Евой, а Шейн с Клэр на провисшей софе. Не в первый раз Майкл подумал, что они действительно должны начать лучше заботиться о доме. Хотя домохозяйство никогда не находилось высоко в списке приоритетов. Или, по крайней мере, не так высоко, как остаться в живых в городе, который хотел убить их, по крайней мере двенадцать часов каждый день. Правда сегодня вечером тихо. Легко. Нормально. Телевизор работает в фоновом режиме; Шейн включил его, а это означало, что он в любое время включит игру, и скоро они по очереди будут стрелять в зомби и подстрекать друг друга.

Но разум Майкла продолжал волноваться о Кирилле Рожкове, и что вампир хотел от его жены. С ее позицией и выносливостью, она все еще человек и хрупкая. И дорога ему.

- Клэр, - произнес он. - Как ты относишься к тому, чтобы попросить Амелию об одолжении?

- Не очень хорошо, - ответила она. - Почему ты не можешь?

Это был справедливый вопрос. Он был, в конце концов, ее творением; она сделала его вампиром, и он был частью ее родословной. Это давало ему определенные привилегии.

- Она держит дистанцию, - сказал он. - У нас были... разногласия.

Под которыми он подразумевал, что она еще холодно к нему относилась из-за его брака с Евой. Она до сих пор не одобряла, хотя не помешала ему это сделать; она не имеет ничего общего с самой Евой, но больше из-за принципа обязательств людей и вампиров, а также общего отношения вампиров (и людей) к этому. Амелии необходимо оставаться выше скандала, и сейчас он - скандал.

- Предполагаю, - сказала Клэр. - Ты хочешь, чтобы я спросила ее о Рожкове?

- Да. Мне просто нужна информация о нем - насколько он опасен, насколько я должен волноваться.

- Мы, - сказала Ева, не поднимая головы с его груди. - Насколько мы должны волноваться.

- Мы, - согласился он и посмотрел на Клэр. - Пожалуйста.

Она усмехнулась. Даже учитывая, что она выросла за годы, что он знал ее - выросла в способную, спокойную, устрашающую молодую женщину - она по-прежнему выглядела на десять, когда так улыбалась.

- Так как ты сказал пожалуйста, - ответила она. - Спасибо за тату, Ева. Она классная.

Она извинилась и пошла наверх, чтобы сделать звонок, и Шейн (как и предсказывал Майкл) загрузил "Восстание мертвецов" и пошел расправляться с нежитью. Ева встала с места рядом с Майклом и взяла другой контроллер, не прошло и минуты, как они красочно оскорбляли друг друга без перерыва.

Пальцы Майкла чесались, чтобы взять свою гитару и начать играть, но он также знал, что сейчас неподходящее время. Вместо этого он поднялся наверх и тихо постучал в закрытую дверь спальни Клэр.

Она открыла ее. Сотовый телефон был в ее руке, но она положила его на туалетный столик и села на кровать.

- Рожков - плохая новость, - сказала она ему.

- Уже понял.

- Амелия не много скажет. Она просто сказала не впускать его.

- Изрекла бы она эту мудрость пораньше. До того, как мы впустили его.

Клэр слабо улыбнулась, но выглядела бледной и серьезной, посмотрев на него.

- Она сказала не такими словами, но Ева в опасности. Я могу читать между строк. Я не знаю, почему он хочет ее, но если так, это не для модных советов и татуировок хной.

- Ей не понравится, что ее охраняют.

- Неа, - сказала Клэр, и улыбка стала шире. - Ей это совсем не понравится. Мы должны сменяться, чтобы разделить упреки поровну.

- Ей нельзя выходить после заката.

- Тебе придется сказать ей это самому, потому что я не засуну руку в осиное гнездо.

Это наверняка не будет приятный разговор.

- Думаю, это моя работа. Спасибо, что помогаешь присматривать за ней.

- Мы присматриваем друг за другом. Мы семья. Это то, что мы делаем. Это дверь?

Майкл тоже слышал - дверной звонок сломан, поэтому он издавал странный жужжащий звук, который иногда тяжело услышать человеческим ухом, но Клэр уловила даже сверху. Для него это словно жужжание мухи прямо в ухо - раздражающе и тревожаще.

Более тревожаще, когда Ева крикнула:

- Я открою!

Майкл не думал; он просто двигался. Он редко использовал скорость, которую ему дала вампирская жизнь, по крайней мере дома; он так привык имитировать человеческое поведение с друзьями и Евой, что выходило почти естественно. Но прямо сейчас, с просачивающимся в него покалывающим осознанием опасности, он не думал о приличиях.

Шейн вскрикнул, когда Майкл пронесся мимо него, но Майкл уже пересек коридор, когда возник звук. Ева была в конце коридора, отпирая дверь. Она не так осторожна, как должна быть, но тот факт, что Рожков был вампиром, и дом был в состоянии боевой готовности против него, внушил ей ложное чувство безопасности.

Снаружи был не Рожков. Это был человек - напуганный человек. Майкл узнал в нем мистера Локхарта с соседнего квартала.

- Пожалуйста, - сказал мужчина, когда Майкл присоединился к Еве около двери. - Пожалуйста, вы должны помочь мне. Он в моем доме.

- Кто? - спросила Ева. - Что случилось?

- Мы позвоним в полицию, - сказал Майкл. Он достал телефон.

- Нет! - Локхарт толкнул дверь, и Ева позволила ему открыть ее шире, что он смог просунуть свое отчаянное, потное лицо. - Нет, пожалуйста, он сказал... он сказал, что убьет мою жену, если позвоните в полицию. Сказал, ты знаешь, что он хочет. Пожалуйста. Ты должен помочь.

Все они стояли молча и неподвижно. Локхарт не лжет; его страдание висело в воздухе вокруг него, словно раскаленное электрическое облако, и Майкл почувствовал запах наводнившего его кровь адреналина. Клэр послала ему тревожный, умоляющий взгляд; Шейн был напряженным и нечитаемым.

Ева была тем, кто заехал Майклу в плечо, открыла дверь и сказала: