— Я никогда в своей жизни не видела таких великолепных цветочных композиций. Я всегда подозревала, что Даг на многое способен.

 Я резко поворачиваю голову на голос своей матери.

 — Мама, что ты здесь делаешь? — перевожу взгляд на Дага. — Что она здесь делает?

 Если принять во внимание, насколько непреклонной она была в своих высказываниях — мне с Дагом следовало бы больше работать над нашими отношениями, и учитывая, что она фактически меня не слушала, когда я пыталась ей объяснить, что Даг — гей, видеть ее на его свадьбе, вводит меня просто в ступор.

 — Даг меня пригласил. Должна сказать, не знала, что ожидать от этой свадьбы. Но я прекрасно провожу время.

 — Где папа? Он с тобой? — спрашиваю я.

 Не могу сказать, что я особенно хочу его видеть, но он мог бы пролить свет, почему вдруг моя мать решила прийти на гей-свадьбу.

 — Твой отец дома… как ты там выразилась? «Засунь себе в задницу». На самом деле, он переехал в гостевой домик после твоего визита, — сообщает она мне.

 Я молчу полностью ошеломленная, до конца не понимая, то ли шампанское, то ли ее слова, но у меня кружится голова.

 — Дыши, Лорелей, — со смехом говорит мне Даг. — Твоя мама позвонила мне на прошлой неделе и пожаловалась на очень неприятный разговор, произошедший за ужином. Я кое-что посоветовал ей, но я не ожидал, что она воспримет мои слова как руководство к действию.

 Мама улыбается и обхватывает меня обеими руками.

 — Лорелей, я бы хотела извиниться за свое поведение. Когда ты ушла, только тогда я поняла, что ты рискнула сделать то, что я всегда хотела — быть самой собой. Я завидую тебе. Я сказала твоему отцу, что он может засунуть себе в задницу свое мнение на этот счет и выгнала его из дома.

 — Боже мой! — в шоке восклицаю я.

 — Знаешь, я никогда не испытывала оргазм с твоим отцом? И я записалась на уроки танцев у шеста. Ты должна пойти со мной.

 — Мама! — растерянно вскрикиваю я, оглядываясь, не слышит ли кто.

 Даг слишком занят, находя это все веселым.

 Я не в состоянии произнести не слова. Отвернувшись от нее как в тумане, я делаю сигнал бармену.

 — Бурбон, чистый. И постоянно наполняйте бокал.

 Я тихо посмеиваюсь про себя, когда водитель такси спрашивает меня, куда меня отвезти. А куда меня на самом деле отвезти? Лицо горит. Я говорю ему подождать пару минут и достаю телефон из сумочки.

 С одной попытки я не попадаю по кнопкам, и по-прежнему продолжаю хихикать, но уже в голос, пока наконец набираю правильный номер.

 Пэйдж тут же отвечает.

 — Ты хорошо провела время?

 Я фыркаю и ужасно громко икаю.

 — Я ФЕЙЕРИЧЕСКИ провела время! Моя мать никогда не испытывала оргазм!

 Я так громко смеюсь и так сильно, что у меня начинаются колики в животе.

 — О, Боже мой. Ты напилась! Почему я пропустила этот момент? — спрашивает меня Пэйдж.

 — Я чувствую себя очень странно. Мне все кажется смешным. Я хочу прямо сию же минуту заняться сексом с Далласом.

 Таксист смотрит на меня в зеркало заднего вида, я машу ему рукой.

 — Тащи свою задницу к нему домой, PRONTO! Теперь это твой шанс. Помнишь, что сказала Кеннеди: алкоголь творит чудеса с храбростью.

 Точно. Алкоголь прибавляет храбрости. Я словно парю в космосе или вошла в пике. Эх, не важно.

 Пейдж посылает мне поцелуи по телефону, и я кладу трубку, бросив его назад в клатч.

 — Отвезите меня к дому Далласа! — возбужденно говорю я водителю.

 Он закидывает руку на спинку сиденья и оборачивается.

 — А где живет этот Даллас?

 Я не знаю. ГДЕ живет Даллас?

 Я опять начинаю копаться в клатче, пытаясь отыскать телефон, чтобы набрать его номер.

 — Почему ты мне звонишь? Я думал ты на свадьбе? — спрашивает Даллас. Я слышу, как он улыбается и чувствую тепло, разливающееся по телу, но у меня так смазаны все ощущения, что возможно это результат бурбона.

 — Где ты живешь?

 Он смеется.

 — Хм, на Хайленд-Стрит, а зачем?

 — Водитель, отвезите меня на Хайленд-Стрит!

 Таксист качает головой и выруливает на дорогу.

 — Лорелей, ты пьяная звонишь мне? — удивленно спрашивает Даллас.

 — Я не могу не подтвердить, не опровергнуть это заявление, Ваша честь, — отвечаю я ему, растворяясь в очередном приступе смеха. — Мама купила оргазма. А мой отец никогда не доводил ее до танца на шесте.

 Смех Далласа хриплый.

 — Вау. Должно быть свадьба удалась! Через сколько ты приедешь?

 — Я не знаю. Но тебе стоит быть без штанов к моему приезду.

 Я отключаюсь и откидываюсь на подголовник на спинке сиденья.

 Возможно, я задремала, потому что через несколько секунд слышу приглушенный голос Далласа:

 — Все в порядке, я возьму ее. Сдачу не надо.

 Задняя дверца открывается, и Далласа ныряет ко мне в машину, вытягивая наружу. Мои ноги отказываются меня держать, я теряю опору, и он обхватывает меня руками, притягивая к себе. От него так хорошо пахнет, и он такой теплый. Я прижимаюсь лицом к его груди и глубоко вздыхаю.

 Он захлопывает дверь, и такси уезжает.

 — Ты нюхаешь меня?

 Я поднимаю взгляд к его глазам, он улыбается.

 — Так вкусно пахнешь.

 Он смеется, поддерживая и осторожно ведя к входной двери в дом. У меня возникает вопрос в затуманенном алкоголем мозгу — не разозлила ли я его, что приехала к нему пьяной, без приглашения, да еще и принюхиваюсь к нему.

 Он забирает клатч у меня из рук, кинув его на диван, и рассматривает меня с ног до головы, восхищенно свистит.

 — Господи, ты выглядишь потрясающе. Это платье… трахни меня, вот, что это за платье, — говорит он.

 У меня душа поет от его слов и разливается жар удовольствия по телу.

 — Почему ты до сих пор в штанах? — шепотом спрашиваю я, подойдя к нему поближе и положив руки на широкую грудь.

 Он смеется в ответ, скользнув подушечками пальцев по моей груди. У меня мурашки бегут по коже, я закрываю глаза.

 И тут же понимаю, что не стоило мне этого делать. Комната начинает вращаться, и сводит желудок. Его губы опускаются мне на шею, я распахиваю глаза, заставляя тошноту отступить.

 Он проходится дорожкой из поцелуев по моей шеи, языком кружит за ухом. Я разрываюсь между своим огромным желанием и попыткой хоть чуть-чуть протрезветь. Я не совсем уверена, что перевесит в данный момент.

 Даллас отстраняется и смотрит мне в глаза. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на нем, но почему вижу его трехглавого.

 — Ты хоть представляешь, каких усилий мне стоит, не срывать с тебя это платье? — шепчет он.

 — У платья сбоку имеется молния… ее не сложно расстегнуть, — отвечаю я ему.

 Он хихикает и берет мое лицо в ладони.

 — Я бы предпочел, чтобы ты была немного более трезвой, когда я возьму тебя в первый раз.

 Я хочу ему ответить, что это самая крутая вещь, которую я от него слышала. И еще хочу сказать, что никогда в жизни так сильно не желала кого-то, как его. И так много всего хочу сказать, столько мыслей крутится у меня в голове, умоляя их озвучить.

 Но вместо этого, я глажу его по щеке.

 — Мне кажется, меня сейчас вырвет.

 Он отступает на шаг назад. Я закрываю рот рукой и стремглав несусь в ванную.

 Того, кто говорил, что напиться — это хорошая идея, стоит расстрелять.

Переворачиваюсь со вздохом на другой бок, прижимаясь к чему-то теплому в своей постели. Скольжу рукой по гладкой коже и сквозь сон задаюсь вопросом — неужели Кеннеди побрила налысо Снежка, пока я не видела. Медленно открываю глаза, мой взгляд упирается в подушку, и Даллас улыбается мне.

 — СВЯТОЕ ДЕРЬМО!

 Отодвинувшись от него подальше, к противоположному краю кровати я сажусь, от резкого движения моя голова готова взорваться. Прищурившись, пытаясь унять боль, я вижу его обнаженный торс. Быстро осматриваю себя, на мне надета футболка.